Узреть

недобрый взгляд ударил в чело
и злость вонзила в сердце нож.
извергнув все, что накипело,
презренный прах объяла дрожь

и страх не сделать верный выбор
уж жаждет душу извести,
и на пути застыла глыба,
вперед никак не прополсти

забытый недругов упадок
представил новый лживый лик,
но грех всегда на пробу сладок
и в взоре плесени велик.

чужая жизнь не ближе к телу,
чужие мысли лишь игра.
И пусть совсем осточертел
извечный спор добра и зла

лишенный смысла путь изгоев
съедает душу изнутри.
сплетеньем правил и устоев
мир обреченных не спасти

узреть незримое в безволье
долг заточенных в древний склеп.
пусть захлебнутся своей болью
те, кто безумен, слаб и слеп.

Лазарет

во сне я шел на север к морю
и слышал шепот волн во мгле
и в предвкушении прибоя
бежал к студеной я воде

за все слова отпетых в море
в ответе ангелы сердец
не возвращаются герои
оттуда где их спас творец

и чувства сгорбленных натужно
устелят путь сухой листвой
и ткут шатер над лесом дружно
те кто вернется за судьбой

И беспокойству нет предела
от мук терзания с тоски
и в сердце трусость прошипела
мой разум взяв в свои тиски

и вздох груди как мыслей хохот
вновь устремился до небес
припав к земле я слышу топот
бегущих от рутины в лес

забыть себя и сгинуть в лету
никто не вспомнит, не поймет
нельзя сбежать из лазарета
рожденный здесь здесь и умрет

Ночью все спят

Ночью все люди нормальные спят
а днем все люди нормальные пашут
денег, видать, заработать хотят
чтоб было им чем сходить на парашу

вечером люди нормальные пьют
отвар из кореньев с добавлением спирта
и смотрят сквозь дыры на черный салют
под песни скрипящего старого лифта.

нормальные люди запасаются впрок
жидким поносом государственной власти
с трибуны сыт гнойной уриной пророк
прямо в широко раскрытые пасти.

нормальные люди носят гробы
внутри полусгнивших своих черепушек
и строчат доносы друг на друга рабы
не отрывая голов от подушек.

А то, что здесь осталось…

Сегодня палачам приказано собраться
в единую могучую разящую ладонь
теперь должны все твари от страха обосраться
вокруг себя извергнув убийственную вонь

безденежье проснулось прикинувшись печалью
зажав мозги лентяя в бумажные тиски
душа давно в европу упиздела каналья
а то, что здесь осталось уж померло с тоски.

Говна кусок

сегодня также сЕро и уныло как вчера
и зомби бродят по загону стадом
бомжа забила до смерти со скуки детвора
и так ему предателю и надо

по ящику сыт в уши столетний президент
о том что крепостное право возрождает
одна шестая суши — зловонный эмергент
как башенная псина на всех все время лает

секретность как могила требует молчать
а кто посмеет вякнуть подохнет за забором
искусству обучают как правильно стучать
чтобы потом сказали — он вышел из народа.

Без рассвета и заката

Без рассвета и заката
седина сошла на тлен
блин, сироп, угли, лопата
чтобы встал народ с колен

без стыда трясутся руки
казаки наотмашь бьют
быдло мрази свиньи суки
даже стопки не нальют

солнце светит черно-белым
угловат и строг стандарт
заблудилось мое тело
в глубине крапленых карт

время сумерек настало
криминала и понтов
завалило уж хлебало
племя дур и дураков.

Взошла

взошла на небо в белом платье
смертельно бледная луна
и я спросонок почти голый
бежал за нею в никуда

внизу терзались дни и ночи
я сверху вниз на них плевал
вновь этот странный детский почерк
и этот плачущий шакал

и ветер выл в трубе нарочно
но я опять напился в хлам
не смог порвать я круг порочный
вино размазав по губам.

вспомнил что-то

Вспомнил что-то, хотел сказать
только буквы забыл и слоги
чужую тарелку хотел облизать
и целовать чьи-то ноги.

провалился куда-то и больно упал
только нет в яме света и бога
где-то там наверху заплакал шакал
стало грустно как-то немного

Здесь нет никого, кто бы помог
собрать языком капли гноя
и я растворюсь среди грязи и блох
не выходя из запоя.

про соседей

в истерике забилась птица
ее прижал к земле петух
зовя с собою порезвиться
он преподнес ей пару мух

они резвились до полночи
точнее даже до утра
внизу соседи терли очи
возненавидев их слегка

несло в пролете перегаром
так сильно что тушили свет
как будто баня с легким паром
упала мордой в винегрет

в обед явился участковый
из папки вынув протокол
слегка потертый почти новый
и вытер им бетонный пол

насытив воздух тишиною
злой мусор выпрыгнул в окно
вот так пигмеи взяли трою
и сняв о том свое кино.

Высер №

В поисках побегов тополя
брел по ямам наркоман
оказавшись у акрополя
бить стал с дуру в барабан

тут приехала полиция
но ее никто не звал
ба, знакомые все лица-то!
— кто-то из свидетелей сказал.