Жаба

Приветливая жаба в пальто из бородавок
Тебе преподнесла на блюдечке десерт
И вот уж опустел предательский прилавок:
Ни устриц и ни водки, ни даже сигарет.

Элита смачно кушает икру на пароходе,
Их прихоти проплачены из городской казны,
Они давали клятву служить самой природе
И суть не в том, что по нутру они козлы.

Я вновь услышал крики из дома престарелых,
Наверное, опять, он, как всегда, горит,
И стариков спасти здесь не найдется смелых,
Здесь путь до водоема шлагбаумом перекрыт.

Как жить нам дальше скажут чиновники с трибуны:
Что есть и что читать, и как себя вести…
Эх, выбить бы им всем кувалдой к черту зубы,
Чтоб души свои грешные от деспотов спасти!

Боль

Чернеющие дали раскинулись во тьме
И с ног почти сбивает душистый аромат,
Тугие хабари закопаны в земле,
А в черепе на память оставлен автомат.

И змеи, растворяясь облаком во огне,
Вкусив немного счастья из блеклых небылиц,
Внушают полулюдям мысли о войне,
Лишая навсегда их полумертвых лиц.

Не думайте о том, о чем молчит страна,
И перестаньте слышать повсюду песий лай,
Спасет от наваждения бетонная стена,
И радость вновь польется потоком через край.

И снова целовать вас будут жернова,
Ведь каждому микробу дана для дела роль
И упадет на землю чья-то голова,
И душу исцелит незыблемая боль.

Вакуум

Смотрит с высока на мир бумажная душонка
И ловит языком зеленых толстых мух,
А между ног припрятано два кожаных бочонка,
В которых затаился искусственный испуг.

Довольно сочный треск общественного трапа
Сбивает с ног вонючего избитого бомжа,
Помойка неприступна, ее не взять нахрапом,
Там собачатина особенно свежа.

Крути педали, тебе нельзя остановиться,
Ты будто лампочка, горящая в ночи,
Придется всем рабам от жизни излечиться,
Тебя никто не слышат, кричи, хоть не кричи.

И песий труп случайно забытый на прилавке
Является предвестником грядущих пантомим,
Мир стонет задыхаясь в безумной душной давке,
Ему сойдет за благо погибнуть молодым.

Выстрел

Выстрел в пустоту пустых небесных глаз,
Исполненный желанием невинных оболгать.
Не ври себе, что завтра твой последний раз,
Когда ты будешь яму сам себе копать.

На улицах сирены разносятся во мгле
И красные салфетки летят во все края,
Сегодня я не разу не вспомнил о реке
В которую блюет отбросами Земля.

Ангел против беса, ставки высоки,
Но всем давно известно кто должен проиграть.
Стреляют на войне одни лишь дураки — Просвета в разрешении конфликта не видать.

Оторванные клочья загубленной судьбы,
Как будто похоронки солдатским матерям
Несчастных утешают мычанием пустоты
И белыми венками плывущих по волнам.

А завтра, как когда-то, железная стена
Приблизится вплотную к твоим немым губам
И вот тогда опять холодная зима
Своих кошмарных псов напустит по следам.

Все души будто слились в единый организм,
Но только вместо сердца с демоном в груди
Дубиной феодальной вновь бьет капитализм,
Куда не глянь, везде — покорные рабы.

Бессоница

Бессмысленность танцует кан кан на тротуаре
И грозные деревья бомжам заткнули рты
Бездарность и никчемность опять сегодня в паре
Раскинулись цветами из непролазной тьмы.

Тоска глодает кости в собственной блевоте
И давит мне неистово копытами на грудь,
Вся жизнь моя проходит на гребанной работе — У каждого особый бессмысленный свой путь.

И можно метеором красиво с неба падать
И на мгновение вечность решиться разменять,
Сегодня вновь без запаха коптит в каморке ладан,
Сегодня вновь бессонница пришла меня обнять.

Песок в моей душе мне дарит скоротечность
И с тонущего судна мне некуда сбежать,
Когда уйдет мой страх я вновь увижу вечность,
Но этого не в силах буду осознать

Новость

Паря над небом, окунаясь в головную боль,
Я отпускаю свои воспоминания
Окрасилась мечтою на губах морская соль,
Вдыхая в глас мой вечность расставаний.

И риск случайных вынужденных драм
Фантом мой бренный прибивает к полу
И тонет в небе мой аэроплан,
Среди небес, ищя себе дорогу.

Из пепла вышел черный серафим,
Услышав зов кривых зеркал нетленных
Душой он чужд всем радостям земным
И он в живых не оставляет пленных.

Случайность будто маленькая смерть,
В тисках времен сжимающая голос,
Явилась в мир, чтоб вновь в огне сгореть
И тем явить для всех несчастных новость.

Замученное жаждой прекрасное бытие
Выпрашивает дозу острых ощущений,
Забудь про этот мир, все это — не твое,
Его проглотит спящий в астральном мире гений.

В прыжке над бездной ночи боишься ты упасть,
Но только все падения выдуманы мной
Вселенная уносится в чернеющую пасть,
Скрываясь от зевак за вязкой темнотой.

Свобода — это труд!

Свобода требует усилий воли,
По сути, свобода — это труд
Рукой подать от счастья и до боли — Не все, конечно, этого поймут.

В пустой глуши предревняя промежность
Давно уж сводит хордовых с ума
И то ли это грех или же небрежность,
Но воздух здесь отвратным, пожалуй, был всегда.

Одни эксперты скажут, что это наваждение;
Другие, что все дело наверное в крови,
Здесь светлые всегда терпели поражение
В даже вышиб бог с ружья себе мозги.

Мир бьется лбом о стену в решении загадки,
Какой же здесь из генов ответственен за лень
И почему здесь бьются все неистово в припадке,
Когда бросает ночь на местность эту тень.

Мой друг, но ты не сможешь найти всему ответов,
Скорее, мистика на все раскроет нам глаза,
Один из ангелов поведал по секрету,
Что эта местность будто Г-спода слеза.

И коль нам всем здесь посчастливилось родиться,
Отсюда вряд ли ты сможешь, друг, сбежать,
Подобно мухам нам выпало роиться,
Чтоб обрести в дурмане благодать.

От патриотизма стало тошнить

От патриотизма стало тошнить
И рвать в пустоту черной краской,
Невыносимо противно здесь стало жить,
Тоскливо, и даже, опасно.

Выход есть — быть как все и молиться на хлеб,
И стать зеброй в цветах черно-желтых,
Завтра пустят на фарш миллион человек
Ради цели одной благородной.

Чем кровавей набег, тем счастливей палач
И с убийствами можно смириться,
Вместо смеха, конечно, предпочтительней плач,
Только б крови скорей бы напиться.

Хоть кричи не кричи, но всем наплевать — Здесь стабильность важней, хоть ты тресни,
Потому и охота чернилами рвать,
Не вставая со скрипучего кресла.

Совсем не хочется стихов

Совсем не хочется стихов,
Лишь хочется ругаться матом
В среде народа батраков,
Пустой никчемности и ваты.

И хоть лицом я как и все,
Но сердцем чуждый этим людям
И очень жаль, что на Земле
Они живут и даже судят.

Здесь каждый день как чертов гром,
В себе несет лишь мерзость падших
И слышен отзвуками стон,
Так будет, есть, и было раньше.

Стабильно все здесь от и до,
Все тот же хлев, забор и стойло,
Ты здесь с рождения никто,
Ты здесь батрачить чтоб за пойло.

Ты здесь совсем не человек,
Ты здесь им никогда не станешь
И день как будто длится век,
Себя-то точно не обманешь.

Хочу на все махнуть рукой,
Послав к чертям все, что обрыдло
И даже этот шар земной — Планету подлости и быдла.

Массовый психоз

Смеется массовый психоз
Больной реальности в лицо
И мой венок из падших роз
Вновь превращается в вино.

Хохочет судорожно ночь — Здесь во главе всегда вранье,
Желая глупость превозмочь
Я призываю воронье.

И стены жаждут говорить,
В безмолвный лишь срываясь в крик,
Пытаясь навсегда забыть
Немой старухи злобный лик.

Течет река куда-то вниз,
Мне с ней давно не по пути
И самый главный мой каприз — Освободить себя от лжи.

Мерцает свет в пустых гробах
И пепел сыпется с небес,
Нет силы более в словах — Приматы все подались в лес.

Блажен и проклят мой народ,
Его никак не исцелить,
Он как презренный жалкий жмот
Лишь яд желает свой копить.