Стон

Белая горячка от Нарзана,
Красная веселая тоска,
Мы с утра порвали два баяна
С дулом пистолета у виска.

Здесь в России ровные дороги
И повсюду здесь почти асфальт, — Пьяный мишка вылез из берлоги,
Чтоб блаженным сказку рассказать.

Счастье светит солнцем с небосвода,
А под ним колышется трава,
За забором будет нам свобода.
Помечтай, но только черта с два!

Где ж Перун, Даждьбог и где же Велес,
Где же Макошь, Лея и где Род?
Жаль молчат и пикнуть не осмелясь,
В топкой зыби проклятых болот.

Пусть с утра еще светило солнце,
Сгустки пепла извергая и тепла,
Но к полудню засияли звезды
И суровая настала вдруг зима.

Капли крови на лету замерзли,
Превратившись в темно-красный сон,
В воздухе колючем и морозном
Навсегда застыл в полете стон.

Светофор горит зеленым

Светофор горит зеленым,
Изрыгая небеса,
Сплю в семь глаз под синим кленом,
Сон, как рыжая лиса.

На говне роятся мухи,
Может там у них гнездо?
По талонам шум да стуки,
По талонам нынче все.

На ветвях коптит синица,
Пусть молчит ее судьба,
Поколение в темнице
Уже пьяное с утра.

С детства жил козел в Бейруте
Он неверный, как мертвец,
Как награда тонна ртути
И на члене пять колец.

Ожидание как пытка
Среди скомканных могил.
Эй, комрад, тебе открытка
От безумных гомодрил!

Партизан в тайге крадется,
Он как сущий патриот,
Но врагам его неймется,
Пока он в траве ползет.

Гинкго билоба

Гинкго билоба в чаще притаилось
Будто скульптор в недрах мастерской,
Темной ночью светом озарилось
И с холмов вниз потекло рекой.

Нет охоты думать о насущном,
Б-г не выдаст и свинья не съест,
Я б хотел, чтоб стало чуть чуть лучше,
Только в поезде не оказалось мест.

Бег сменился уж вальяжным шагом,
Если нужно будет поползу,
Все, кто был рожден под черным флагом
Неминуемо окажутся внизу.

Полон дом кочующих приезжих,
Их ничем уже не удивить,
Отобрали пищу и одежду
И хотят по тихому убить.

Вновь детей сжирает своих Хронос,
Запивая звездным молоком,
Потому и правит миром сволочь
В паре с кровожадным дураком.

Скульптор дарит глине своей форму,
Только жаль, у формы нет мозгов,
Безрассудство здесь, пожалуй, в норме
В государстве полных дураков.

Август

Причин нет, чтобы волноваться,
Когда светел взор небесных звезд,
В море чисел выпало купаться,
Так зачем все принимать всерьез?

Я бреду по контуру таблетки,
По привычке падая во мрак,
Птица Феникс мечется по клетке — Это падшим безнадежный знак.

Те из смертных, кому выпало забыться
Навсегда уходят в мир иной
И замку не суждено открыться, — Бог и Дьявол смотрят за тобой.

Бог и Дьявол смотрят ухмыляясь,
На часы, что тикают отчет,
Я бегу за стрелкой, задыхаясь,
Только вправо и всегда вперед.

Нет надежды хоть когда-нибудь прерваться
И отвлечься от суетных дел,
Видно мне за солнцем не угнаться,
На чей лик что я всегда глядел.

Райский сад испепеляет август,
Падшим навзничь нет пути назад,
Дотерпеть совсем осталось малость,
Пусть закончится скорее этот ад.

Мимо трупа на танке проехали мы

В придорожном кафе все блюда из пыли,
Нет ни кофе тебе, ни даже воды.
На обочине труп, про него все забыли,
Мимо трупа на танке проехали мы.

Мы дрейфуем неделю в базальтовом море,
Распластались до Марса его берега,
Еще утром нас было, по-прежнему, трое,
Ну а к вечеру нас осталось лишь два.

Нас сжигало до пепла полудикое солнце
И нас растворяли в кипящей смоле,
Нас сжирали с дерьмом голодные монстры,
И нас варили на ужин в гигантском котле.

Я потратил все деньги за при горсть белой глины, — Просто деньги давно уж не имели цены,
Я всегда делал все, о чем меня не просили,
Чтобы выйти из тени бетонной стены.

Жаба

Приветливая жаба в пальто из бородавок
Тебе преподнесла на блюдечке десерт
И вот уж опустел предательский прилавок:
Ни устриц и ни водки, ни даже сигарет.

Элита смачно кушает икру на пароходе,
Их прихоти проплачены из городской казны,
Они давали клятву служить самой природе
И суть не в том, что по нутру они козлы.

Я вновь услышал крики из дома престарелых,
Наверное, опять, он, как всегда, горит,
И стариков спасти здесь не найдется смелых,
Здесь путь до водоема шлагбаумом перекрыт.

Как жить нам дальше скажут чиновники с трибуны:
Что есть и что читать, и как себя вести…
Эх, выбить бы им всем кувалдой к черту зубы,
Чтоб души свои грешные от деспотов спасти!

Боль

Чернеющие дали раскинулись во тьме
И с ног почти сбивает душистый аромат,
Тугие хабари закопаны в земле,
А в черепе на память оставлен автомат.

И змеи, растворяясь облаком во огне,
Вкусив немного счастья из блеклых небылиц,
Внушают полулюдям мысли о войне,
Лишая навсегда их полумертвых лиц.

Не думайте о том, о чем молчит страна,
И перестаньте слышать повсюду песий лай,
Спасет от наваждения бетонная стена,
И радость вновь польется потоком через край.

И снова целовать вас будут жернова,
Ведь каждому микробу дана для дела роль
И упадет на землю чья-то голова,
И душу исцелит незыблемая боль.

Вакуум

Смотрит с высока на мир бумажная душонка
И ловит языком зеленых толстых мух,
А между ног припрятано два кожаных бочонка,
В которых затаился искусственный испуг.

Довольно сочный треск общественного трапа
Сбивает с ног вонючего избитого бомжа,
Помойка неприступна, ее не взять нахрапом,
Там собачатина особенно свежа.

Крути педали, тебе нельзя остановиться,
Ты будто лампочка, горящая в ночи,
Придется всем рабам от жизни излечиться,
Тебя никто не слышат, кричи, хоть не кричи.

И песий труп случайно забытый на прилавке
Является предвестником грядущих пантомим,
Мир стонет задыхаясь в безумной душной давке,
Ему сойдет за благо погибнуть молодым.

Выстрел

Выстрел в пустоту пустых небесных глаз,
Исполненный желанием невинных оболгать.
Не ври себе, что завтра твой последний раз,
Когда ты будешь яму сам себе копать.

На улицах сирены разносятся во мгле
И красные салфетки летят во все края,
Сегодня я не разу не вспомнил о реке
В которую блюет отбросами Земля.

Ангел против беса, ставки высоки,
Но всем давно известно кто должен проиграть.
Стреляют на войне одни лишь дураки — Просвета в разрешении конфликта не видать.

Оторванные клочья загубленной судьбы,
Как будто похоронки солдатским матерям
Несчастных утешают мычанием пустоты
И белыми венками плывущих по волнам.

А завтра, как когда-то, железная стена
Приблизится вплотную к твоим немым губам
И вот тогда опять холодная зима
Своих кошмарных псов напустит по следам.

Все души будто слились в единый организм,
Но только вместо сердца с демоном в груди
Дубиной феодальной вновь бьет капитализм,
Куда не глянь, везде — покорные рабы.

Бессоница

Бессмысленность танцует кан кан на тротуаре
И грозные деревья бомжам заткнули рты
Бездарность и никчемность опять сегодня в паре
Раскинулись цветами из непролазной тьмы.

Тоска глодает кости в собственной блевоте
И давит мне неистово копытами на грудь,
Вся жизнь моя проходит на гребанной работе — У каждого особый бессмысленный свой путь.

И можно метеором красиво с неба падать
И на мгновение вечность решиться разменять,
Сегодня вновь без запаха коптит в каморке ладан,
Сегодня вновь бессонница пришла меня обнять.

Песок в моей душе мне дарит скоротечность
И с тонущего судна мне некуда сбежать,
Когда уйдет мой страх я вновь увижу вечность,
Но этого не в силах буду осознать