Безвременье

Безвременье кругом и это так прекрасно!
Восторг резвится без края и конца.
Сотрется все, что делал ты напрасно:
Вчера горбатый, сегодня без лица.

Густой кисель из феерических страданий
Раздавит будто великан зеленую соплю,
Не станет ничего: ни встреч, ни расставаний
Я ненавижу всех и я вас всех люблю.

И я смотрю из вне на грязные делишки,
Предвидя все ходы, что будут наперед.
Совсем стыд потеряли глупые людишки,
Познать немую бездну ждет каждого черед.

Источник извергает потоки грязной лимфы
И ветра зов уносит на каменное дно,
Нас встретят вскоре там девственные нимфы
И превратится в свет божественное зло.

Новость

У меня для тебя есть приятная новость:
Ты такой же идиот как и все!
Вместо мозга у тебя ужасная полость
И, как и все, ты лежишь на спине.

А внутри у тебя полно старых фекалий
И ты лижешь сапог господам,
Не оценят тебе твоих тяжких стараний,
Да и туп ты не по годам.

Твоя жизнь, как обрывок чужих поучений,
Твое зрение достойно слепца,
Не хватает на жопу лишь тебе приключений
И характером ты вышел в отца.

Твоя мать-побирушка бродит по миру,
Собирая обиды в карман,
А ты ждешь, когда бабка тебе оставит квартиру
И работать зачем? Ты ж не еблан…

Твоя смерть не изменит ничего в этом мире,
Только черви попросят на бис,
Ты подохнешь один в своей жуткой квартире
Среди хлама, фекалий и крыс.

Ничего нет плохого в твоей ебанной жизни:
Ты такой же идиот как и все!
Тебе черти являлись вчера вечером трижды,
А мне ангел явился во сне…

Утром

Травяной заваришь утром чай,
Вместо сахара насыпешь соли.
На дворе уж скоро месяц май,
Снова скорчится от нестерпимой боли.

Время вновь укажет мне на дно,
Прислонюсь я лбом к стене холодной.
Что с блаженных взять? им все равно!
Ведь они и так уже свободны.

Не спеша иду по мостовой
И мечтаю выйти из запоя,
Все, что происходит — не со мной,
Только выпить снова нужно море.

Облететь мечтал вокруг луны,
Чтобы нимбом завладеть златым проворно,
Только баки все мои пусты — Жизнь просрал уже свою условно.

Батареи птиц поют мне песнь,
Скоро их замочит дождь кислотный
На хвосту мне черт притащит шерсть,
Вызывая приступ в горле рвотный.

Я, конечно же, его пошлю
В магазин, купить бульварной прессы
Будет знать как портить жизнь ничью
И подыгрывать заблудшим бесам.

Мы уйдем, что бы не вернуться

Задыхаюсь я в крови густой,
Не найти во сне уже покоя,
Этот город глупый и пустой
Завтра вечером покинут двое.

Разделился надвое язык,
Обернулись все слова шипением;
Я к неволе так и не привык,
Укрепившись лишь в своих сомнениях.

Злые клоуны нас не веселят,
В ремесле их есть к чему придраться;
Птицы с Юга к ним не прилетят
Ищут, как и мы, куда б податься.

Трубы фабрик больше не поют,
Им велел предиктор всем заткнуться;
Если нас к утру здесь не убьют,
Значит, мы уйдем, чтоб не вернуться.

в этом городе мне ничего не жаль,
Кроме лет, здесь прожитых впустую;
за стеной глухой мерцает даль,
За которой жизнь начну другую.

Здесь давно уж некого спасать,
Думы прокаженным не доступны;
Ничего ты им не сможешь дать,
Стены их для смертных не подступны.

На Марсе

Я пропил свое время все без остатка,
Гуляя по стенам серых домов.
Пусть в ангарах стоят самолеты и танки,
Дожидаясь неспешно своих дураков.

Всю ночь я играл с президентом в бирюльки,
Он продал свою душу, чтобы выплатить долг,
А вы говорите: “зарплата, кастрюльки…”,
Так легко предсказать каким будет итог…

Бьет в глаза и ссыт в уши кругом истерия,
Каждый знает зачем, почему и за что…
Вновь, как нарыв, ложный мессия
Создал проблему из ничего.

Шпроты в консервах ничего не решают
Решают лишь те, кто их вскоре сожрет.
Мы явились такими и не понимаем,
Что на Марсе давно никто не живет.

Лицо

Лицо сменилось днем и ночью,
На небе полная луна,
Сегодня крепко спал я очень,
Но снов не видел ни черта.

Сегодня ты нальешь мне чаю
Из веток прутьев и вина,
Я, может быть, тогда растаю, — На кой сдалась сейчас зима?

Бежать ли небом, плыть ли морем,
Купаться ли во тьме с зонтом?
Мир, как всегда, убитый горем
Не вспомнит ничего потом.

Я вспоминаю тех кто помер,
Мне их ни чуточку не жаль.
Шалава мне откроет номер,
С ней уплывем мы снова в даль.

Цена твоим пустым уловкам,
Как бессознательной хулы,
Молчит твой демон без умолку
И в отражении не мы.

Твой чай — говно, налей мне водки!
Ты смысла напрочь лишена!
Уйду в подполье с первой стопки
И пусть настанет тишина.

Косые волны

Косые волны повисли в эфире
И кровь ручьями бежит из ушей
Мир утопили утром в сортире
Теперь жить придется среди торгашей.

Я забыл, как молиться Господу-Б-гу
Пойду вспоминать в кабак за углом
Там на пол литра сменяю свободу,
Разницы нет — подыхать кем потом.

Когда-то давно я копил на билеты,
Что бы увидеть другое кино,
Но в превью только церкви, да минареты
И новых сценариев не пишут давно.

Теперь преисполнен я фатализма,
Потому и не вижу смысла бежать,
Сейчас я приму стакан оптимизма,
И будет уже на все наплевать.

О своем

Не все пули попали в десятку,
А одна ушла в “молоко”…
У тебя последняя пятка,
А я бросил, мне все равно.

Я с тобой не пойду через реку
И виной тому вовсе не страх:
Я уже стал другим человеком,
В тех давно не бывал я местах.

Не суди и судимым не будешь:
Каждый мерит мерой своей…
Ты на рынке все также воруешь,
А я стал примерным теперь.

Мы стоим и курим в подъезде,
Каждый думая лишь о своем,
Интересно, что было б если
Не печалились мы ни о чем?

О смерти

Думая о смерти засыпаю,
Растворяясь в тишине ночной,
А когда, во мгле, настигнув стаи
Черных птиц — лечу к себе домой.

Может я вообще не существую
И жизнь моя всего лишь чей-то сон?
Ну тогда ничем я не рискую,
Когда мне придется выйти вон.

А потом наступит снова завтра —
Все останется на своих местах,
Лишь прочтет мне ветер свои мантры
О божественных отвергнутых дарах.

Не жалко

Не жалко подохнуть пасмурным утром,
Под карканье грязных голодных ворон
Все знают в округе, что я ебанутый,
И ждут с нетерпением моих похорон.

Но я им в ответ, — Хер вам, не дождетесь!
Вашей крови протухшей еще я попью,
Вы раньше меня, скорее, загнетесь,
А кто не загнется — того я убью.

Вот так мы живем, зря воздух лишь портя,
Бесцельно шатаясь между домов,
Не выпустят нас никогда подворотни
Из каменных темных угрюмых оков.

Мы ждем, не дождемся, когда стена рухнет
И что потом будет — нам все равно
Мы помним лишь слезы да сопли на кухнях
И больше не помним уже ничего.