В лесу

Россия без путена! гойссия без сралина!
Но здесь не изменится, никогда, ничего
К баракам чернеет меж сосен проталина
И вокруг только зомби, из людей — никого.

Прошу, не кричи, говори только шепотом
И, может, протянешь еще до утра,
Черный предиктор своим адским молотом
Крошит людские в труху черепа.

Пробудилась от дремы вековой моя родина
И ищет спросонья, кого бы сожрать
Не зря ж ей подходит рифма — уродина,
Не надо “ля ля”, она мне не мать!

За всем неустанно следят надзиратели,
Часовые не дремлют и всегда на посту:
Здесь круглые сутки ловят предателей,
Ну, а так все спокойно в этом лесу.

Ублюдков семейка

Бессонная ночь и сонное утро
Шепчут мне на ухо злые слова,
Я смотрю на деревья в облаке ртутном
И слышу печальные их голоса.

Стучатся мне в двери прегрустные фейки,
Но им однозначно — “от ворот поворот”, — Не сдохнет никак ублюдков семейка,
Но сегодня ракета по ним уебет.

Кто?

Всех служителей мрачного культа
Этой ночью вывезут в лес,
Приготовлена там для них катапульта,
Лишь осталось им в нее сесть.

Прокаженных людей вереницы
Протянулись от самого дна,
Скрыты их под масками лица
И их путь лежит в никуда.

Нас не долго хранить будут стены
И к утру эта крепость падет,
Уцелевшим всем порвут вены
И на помощь никто не придет.

Ну и пусть, ведь никого не осталось
Пребывающих в трезвом уме,
Горе наше врагам лишь на радость,
Кто ж предаст прах наш земле?

Воют собаки

Воют собаки. Нам бы погреться,
Мороз все крепчает — лютует зима,
Нашлось бы для нас за пазухой места
У Б-га, что явится скоро сюда.

Была бы идея — найдутся и руки:
умеем мы строить, но больше любим ломать,
Но чаще мы маемся дурью от скуки,
На войну уходя детей убивать.

Не нужно стонать, что все слишком поздно…
Лучше поздно, ты знаешь, чем никогда…
И глупо, наверное, быть очень серьезным,
Когда на уме одна ерунда.

Твой номер с рожденья — двадцать четыре,
Но это — вранье, номер твой — двадцать три.
И что значат цифры эти немые
Тщетно понять силимся мы.

У каждого есть отметки на теле,
Их кто-то поставил незримой рукой,
Возможно, чего-то мы не углядели,
А значит прийти могут и за тобой.

Мы тщетно стремимся исправить кривое,
Когда это проще и надежнее сжечь;
Изменится многое этой зимою…
И многого нам уж не уберечь.

Последнее слово

Последнее слово сотрет все преграды:
Мы нюхаем клей уже третий день,
А ночью мы спрыгнем вниз с эстакады,
Когда отопрем тяжелую дверь.

Не думай о прошлом и о будущем тоже,
Не думай вообще теперь ни о чем,
От мыслей постылых мурашки по коже
И Дьявол и Б-г тут ни при чем.

Всю нашу боль, все наши страдания
Ты выплеснишь свиньям прямо в лицо
И пусть мы с тобой потом будем в изгнании,
Как будто все это нам предрешено.

Я приду за тобой

Четыре младенца
Отказались всплывать:
Обойдутся без детства
Раз судьба подыхать.

Ради забавы
Мы стреляем в людей,
По окраинам облавы,
Прячься скорей.

Мы не можем спокойно
Спать по ночам,
Быть не нужно героем,
Чтоб убить с горяча.

Озверели убийцы
И метут всех подряд:
То ли явь, то ли снится,
Только зомби не спят.

Мы распилим деревья,
А потом их сожжем,
Слышишь, шорох за дверью, — Ковыряют ножом.

Каждый день будто пытка,
Ну а мы любим боль;
Бог прислал нам открытку:
«Я приду за тобой…».

Одни

Нет ни связи, ни удобств,
Лишь кругом одна тоска,
Грязный снег и дед мороз
Палец крутит у веска.

Нет ни света, ни тепла
И надежды тоже нет,
И старушка уж мертва
Среди вороха газет.

Нет ответа, нет вестей,
Телефоны все молчат,
Ты не жди дружок гостей,
Дверь они не постучат.

Нас оставили одних
Здесь бесславно подыхать,
Грустный мир на миг притих
Он не в силах больше ждать…

Пока внутри не засвербит

Один пришел, один уйдешь,
Как будто право это наше…
Не жил, но смерть свою найдешь
С годами ты не станешь старше.

Сомнений может и не быть
Пред тем как биться лбом о стену,
Обид, увы, нам не забыть,
Найти бы выход из вселенной…

Весьма престранные дела
Играть со смертью в догонялки,
Играть-то можно без конца,
Нам проигравших и не жалко.

Но вновь придется делать вид
Как будто нас не существует,
Пока внутри не засвербит
Душа твоя не затанцует.

Сиреневый смог

Я не буду убивать животных
Лишь затем, чтоб их потом сожрать,
Я блуждаю домов меж высотных,
Чтоб найти себе место поспать.

Я не знаю как здесь очутился:
Может случайно, а может быть нет,
А может вообще я еще не родился
На этот кислотный сиреневый свет…

Бесконечны слова о страданиях,
Но в глазах моих нет уже слез
В этой стране как в изгнании,
То ли в шутку, то ли в серьез.

И глупо думать о будущем:
Кто ты такой, разве Бог?
Я иду по сиреневой улице,
Вдыхая сиреневый смог.

Нежный хищник

Поступью пушистых белых лап
Нежный хищник мне тревожит душу,
Как всегда, я вымотан и слаб,
Можешь взять меня таким и скушать.

Я не знаю, что тебе сказать:
Неумеренность нам вылазит боком
И за это ты нас вправе наказать
Будь ты чертом или даже богом.

Мы себя желаем поскорей убить
И мы к этому действительно стремимся…
Я не знаю, зачем дано нам жить, — Все равно все в бездне растворимся.