Ночью все спят

Ночью все люди нормальные спят
а днем все люди нормальные пашут
денег, видать, заработать хотят
чтоб было им чем сходить на парашу

вечером люди нормальные пьют
отвар из кореньев с добавлением спирта
и смотрят сквозь дыры на черный салют
под песни скрипящего старого лифта.

нормальные люди запасаются впрок
жидким поносом государственной власти
с трибуны сыт гнойной уриной пророк
прямо в широко раскрытые пасти.

нормальные люди носят гробы
внутри полусгнивших своих черепушек
и строчат доносы друг на друга рабы
не отрывая голов от подушек.

Говна кусок

сегодня также сЕро и уныло как вчера
и зомби бродят по загону стадом
бомжа забила до смерти со скуки детвора
и так ему предателю и надо

по ящику сыт в уши столетний президент
о том что крепостное право возрождает
одна шестая суши — зловонный эмергент
как башенная псина на всех все время лает

секретность как могила требует молчать
а кто посмеет вякнуть подохнет за забором
искусству обучают как правильно стучать
чтобы потом сказали — он вышел из народа.

Взошла

взошла на небо в белом платье
смертельно бледная луна
и я спросонок почти голый
бежал за нею в никуда

внизу терзались дни и ночи
я сверху вниз на них плевал
вновь этот странный детский почерк
и этот плачущий шакал

и ветер выл в трубе нарочно
но я опять напился в хлам
не смог порвать я круг порочный
вино размазав по губам.

Сам по себе

Фломастером скребла по коже
Благая весть открытых пор,
Но мизантроп не вышел рожей,
в его глазах укрылся вор.

И бьет отсутствие упорства
кинжалом в сердце наповал,
лень превратила меня в монстра,
всю жизнь которого я знал.

Ломая зубы о железо,
глотая дым вместо воды,
я, с дуру, вены себе резал
в плену своей пустой мечты.

и пусть кричит душа надрывно,
таблетки ей вернут покой,
мир умирает непрерывно
сам по себе и не со мной.

Весна

весна свалилась снежным комом,
осталось лишь на все забить…
пусть не разбить каленым ломом,
что невозможно позабыть.

я ждал, истошно трепыхаясь,
свой час неспешный взгляда вниз
и вот, я стал, чуть задыхаясь,
на узкий каменный карниз.

всего лишь шаг незримый в бездну
поможет мир обнять сполна,
день этот выдался не трезвым,
кривая выдалась волна.

стоять столбом — моя натура,
героем, видно, мне не стать,
хозяйка с проседью — не дура,
хозяйка с проседью мне — мать.

Я хочу

Стрела вонзилась прямо в печень,
мне потому не угодить,
и пусть ты даже ищешь встречи
с той что могла тебя родить.

И валит с ног тебя усталость,
но сон сорвался в забытье,
и веры вовсе не осталось,
мир убегает в небытие.

Пусть бурей стены пошатнулись,
но чист и светел мой стакан,
умы приблудных не проснулись.
Черт, забери их ураган!

Мир, зародившись в преисподней,
наружу вылезти не смог,
И я хочу чтобы сегодня
сошел с небес на землю бог.

Несказанно счастливы

Несказанно счастливы, вас ведь обокрали
И в своем ничтожестве вы превзошли себя,
ваши нервы сделаны вовсе не из стали,
и от вас устала до смерти земля.

Если станет плохо вам, чрево обездвижится,
Черт копытом совесть превратит в труху,
Черной лжи завеса на глаза накинется,
И отборный мат лишь будет на слуху.

И тоска зеленая пеплом с неба сыпется,
И нельзя простить тех, кто светел был,
Головы опущены и никто не рыпнется.
Кто-то песнь печальную на луну завыл.

Презирать хорошее с чердака приказано,
И гордыня пошлая бьет со всех щелей.
Не моря молочные были вам предсказаны
посреди расколотых надвое дверей!

Как пес

Оставшись позади в тревожном детстве,
дерьмом измазав белый зад,
тьма напустила в души бедствий,
глупцам, устроив маскарад.

Зачем опять ты вдрызг напился?
ведь ты же пьяный идиот!
и тьмой рассвет вновь озарился,
подняв в умах водоворот.

и с каждым днем ты все беднее,
хотя, и так ты нищ душой,
и от того не став смелее,
как пес, бежишь по мостовой.

100 лет

сто лет кричали рифмы на ветру
но не смогли собраться с силами на выход
нельзя из беглых верить никому
и поминать ни с кем из беглых лиха.

рассвет прикован к смертному одру
и даже ангел не придет проститься
нельзя из беглых верить никому
пусть даже и знакомые все лица.

Сегодня

Для многих завтра может не настать
И потому мне нужно лишь сегодня,
Не всем дано ведь этого понять,
Не всякий бредит быть свободным.

И пусть свобода специфический предмет,
Все говорят о ней, но не владеют ею,
Не всем дано познать ее секрет
И бытовухи сбросить с себя бремя.