Шаг вперед и три назад

Шаг вперед и три назад,
Кто кричит, тот и нарушил,
Десять тысяч триста ватт,
Все равно никто не слушал.

Трусом быть, да лучше смерть!
Светлый путь рабам не ведом,
В целом гнили — одна треть — Был кто черным, станет белым.

Миру мир, прими наш крест!
Мы придем к тебе на помощь…
В этом городе невест
Каждый житель — это овощ.

Вздох и выдох, нет преград
Для простуженного сердца,
Среди вышек и оград
Приготовят тебе место.

Песней веет горизонт
Неожиданность, как данность,
Тащит веер в небе зонд,
А за ним ползет туманность.

Неизвестность, как удар,
Слева море, справа яма,
Ясный ум, как божий дар,
Что же ты такой упрямый?!..

Сумрак

Сумрак держится обмана,
За стеклом лишь темнота,
Черти жгут на кухне ладан
И искрятся провода.

Что-то в облаке сломалось,
Значит, скоро упадет,
Солнце тучей рассмеялось,
Соловей не запоет.

Закричит презренный грешник,
Сотрясая белый свет,
На доске одни лишь пешки,
Королей, слонов там нет.

Оболочки тратят средства
На гашиш и суету,
У детей отняли детство — Окочурятся к утру.

Жизнь

Вся жизнь, как борьба за место на кладбище,
Все бегут в мясорубку, обезумев совсем,
И нас держит всех глупость в каменных лапищах,
И я не помню как тоже попал в ее плен.

Три ночи

Сильный ветер дул три ночи,
Десять дней и пять минут,
Я пытался открыть очи,
Осмотреться что бы тут.

Я ногой задел случайно
Чью-то каменную нить,
Тусклый мир, давно печальный,
Пожелал меня убить.

И восстав зловонным прахом
На меня пошел войной,
Челюсть снес ему я махом
И добив потом ногой.

Тусклый мир, немного всхлипнув,
Повернул костями вспять,
Я ему вдогонку крикнул, — Иди на хуй, твою мать!

Иволга

Иволга грохочет пулеметом,
Нет пути безмозглому назад,
Снова убивают здесь кого-то,
Отправляя души прямо в ад.

Для одних война как единение,
Для других — пустая трескотня,
Снова ночью было мне видение,
Как иду на смерть со всеми я.

От судьбы не скроешься в потемках,
Но виной всему гнилая кровь,
Что в душе играет у ребенка,
То для испытуемого хворь.

Нечестивым не бывает стыдно
За свои свершенные дела,
Коль не больно, значит, не обидно,
Но и это только лишь слова.

Облаками дышит скоротечность,
Оставляя пыль в слепых глазах,
Только в бездне истинная вечность,
Но преградой к ней — животный страх.

До небес никак не достучаться,
Когда мыслишь вовсе не о том,
Кое с чем придется вновь расстаться.
С чем же именно? Конечно же с хвостом!

Железо превращается в камень

Железо превращается в камень,
А камень превращается в пыль,
Свинец осталось доплавить
И выплавить следом костыль.

Возрос из времени череп,
Как будто для спящих навес,
В тумане изчез давно берег
И вырублен полностью лес.

Ребенок рожденный без мозга — Приличный вполне гражданин,
Относится к жизни серьезно,
Пусть даже, немного, кретин.

В граде немых инвалидов
Опасно для жизни стонать,
По улицам ползают гниды,
Их принято тут уважать.

Пули рождают героев,
Бомбы встречают рассвет,
Забытые звуки прибоя,
Мертвы уже триста лет.

Горбатых никак не исправить,
Их мысли как беглая тьма,
Посылку забыли доставить
Раз так, живите пока!

Новый вирус

Во сне узрел я новый вирус
И небо пряталось в гробу,
Как жаль, что это только снилось,
И было все не на яву!

И смерть постигла всех животных,
Всех птиц, растений и людей,
И ад воспел внутриутробно,
Открыв свою наружу дверь.

Я видел как резвились бесы,
Я видел черта во плоти,
Мы с ним сидели под навесом,
Бросая в бездну конфетти.

В одно мгновение я проснулся,
Протер глаза, наморщил лоб,
Мир как кондом уже надулся,
Глядишь, рванет, тащите гроб.

На дне

В дырявых карманах лишь прячется ветер,
А в памяти нет ни друзей ни родных,
За дверью чужие беснуются дети — Отпрыски шлюх и демонов злых.

Зарождается мысль побега из плена
Бетонных мешков и железных оград,
Пусть ползают свиньи в грязи по колено,
Для них что дерьмо, то почти шоколад.

Под действием смерти вибрирует холод,
В безумии призрак ступает в окно,
К утру омертвеет проклятый город,
Наружу извергнув гнилое нутро.

Пророчеств придумано было не мало,
Но тем, кто на дне на все наплевать,
Луна всем подохнуть вчера предвещала,
Но с тех, кто на дне, уж нечего взять.

Час

Грудь раздирает сухой кашель,
Я им насытился с полна,
И мне уж черт почти не страшен,
В его руке моя рука.

Я приказал своей болезни,
Закрыть глаза и не стонать,
На спину бесы мне залезли,
Чтобы слегка ее размять.

В кромешной тьме я видел море
Без волн, без ветра и воды,
И краской где-то на заборе
Я написал: “Вы все — рабы!”.

Я призываю самых умных
Расплавить разумом металл,
Одним лишь разумом. Не трудно!
Ваш час уже давно настал!

Иду

Делать прогнозы я для вас не возьмусь,
Я лишь молча плюю в ваши рожи,
Куда не взгляну — везде тихая грусть,
И счастливый исход не возможен.

Я теперь невидимка, вам меня не узреть,
Про меня вы забудете вскоре,
Я избрал для себя иной путь умереть:
Кому стойло, ну, а мне море.

Я не помню откуда сюда я пришел,
Ведь я круглой был сиротою,
Меня кто-то в капусте когда-то нашел,
Посреди пчелиного роя.

И теперь я устал грустить как дурак,
Ведь среди дураков я печален,
Пожелав всем удачи, счастья и благ,
Я иду в бескрайние дали.