От патриотизма стало тошнить

От патриотизма стало тошнить
И рвать в пустоту черной краской,
Невыносимо противно здесь стало жить,
Тоскливо, и даже, опасно.

Выход есть — быть как все и молиться на хлеб,
И стать зеброй в цветах черно-желтых,
Завтра пустят на фарш миллион человек
Ради цели одной благородной.

Чем кровавей набег, тем счастливей палач
И с убийствами можно смириться,
Вместо смеха, конечно, предпочтительней плач,
Только б крови скорей бы напиться.

Хоть кричи не кричи, но всем наплевать — Здесь стабильность важней, хоть ты тресни,
Потому и охота чернилами рвать,
Не вставая со скрипучего кресла.

Совсем не хочется стихов

Совсем не хочется стихов,
Лишь хочется ругаться матом
В среде народа батраков,
Пустой никчемности и ваты.

И хоть лицом я как и все,
Но сердцем чуждый этим людям
И очень жаль, что на Земле
Они живут и даже судят.

Здесь каждый день как чертов гром,
В себе несет лишь мерзость падших
И слышен отзвуками стон,
Так будет, есть, и было раньше.

Стабильно все здесь от и до,
Все тот же хлев, забор и стойло,
Ты здесь с рождения никто,
Ты здесь батрачить чтоб за пойло.

Ты здесь совсем не человек,
Ты здесь им никогда не станешь
И день как будто длится век,
Себя-то точно не обманешь.

Хочу на все махнуть рукой,
Послав к чертям все, что обрыдло
И даже этот шар земной — Планету подлости и быдла.

Без движения

Я сижу в тишине и смотрю в темноту,
Извергая бессвязные речи,
Не знаю, зачем, но успеть я хочу
На какую-то важную встречу.

Но и как мне успеть, если я все стою
Целый век без движения на месте?
Я будто блаженный, стою и пою
Какую-то странную песню.

Все друзья мои детства ушли в небытие
И я тоже хотел идти следом,
И тело как будто совсем не мое,
Покрыто известкой и мелом.

Самого мне себя никак не понять,
Кто я, трус или все же блаженный?
И сколько еще мне на месте стоять
Вот так, как сейчас, без движения?

Ночь

Кругом сначала была тьма,
А после тьмы настала ночь,
Мир до сих пор в объятиях сна,
Его кто сможет растолочь?

И вот бреду я в полутьме,
Руками шаря по углам,
Как сумасшедший, не в себе
И не судья своим делам.

Мне не возможно угодить,
Во всем мне видится подвох,
Мне только нравится ловить
На бренном теле своем блох.

Ну что ж, никто не идеал,
Лишь идеален один Бог;
Жизнь будто мыльный сериал — Сюжет похож и схож итог

Стукачи

Стукача повесили за яйца,
Вот такой сюрприз для палача…
Ждет прихода родина китайца,
Чтоб достичь заветов Ильича.

Про китайца, может быть, и правда,
Только вот стукач здесь не к селу…
Хотя было бы, пожалуй, славно,
Если б печень вырезать ему.

Доносительство всегда здесь было в моде,
Каждый раб готов вам услужить,
Знают все — говно в говне не тонет,
Здесь не знают как иначе жить.

Если ты с системой не согласен,
Значит ты урод, шпион и враг,
Социально и общественно опасен,
Рептилойд, и, в общем-то, дурак.

И тобой займутся хоть не сразу,
Но, уж мне поверь, наверняка,
Обезвредить, чтоб тебя, заразу,
И размять слегка тебе бока.

Здесь свободой совести не светит,
Будь как все, как все потом умри
А не то, стукач тебя пометит
И получит премию, поди.

Перегной

Вместо сахара дам соли,
Вместо крика отдам вздох,
Не здоров я и не болен,
Лишь давлю усердно блох.

Мимо всадники несутся,
Я стою, смотрю им в след,
Знаю точно, не вернутся,
Веры нет, надежды нет.

Я живу на перекрестке,
Нас здесь целая семья,
Любим мы играть в наперстки,
Выиграл — прожит день не зря.

Проиграл — грустить не нужно,
Жми на газ и будь здоров!
Мир духовный, мир наружный…
Что за бред для дураков?

Цель сей жизни всем известна — Превратиться в перегной.
Разве это не прелестно?
Не чудесно? Бог с тобой!

Человек всего лишь робот,
Не всегда, но чаще так.
Толку нет молиться Богу,
Когда полный ты дурак.

Пусть сдохнут

Пойду сварю себе я кофе
И по делам своим пойду,
Пусть все мерзавцы в мире сдохнут,
Не знаю даже, почему.

И пусть любой, кто не согласен
Со мной сойдет скорей с пути,
Я тот, кто звезды в небе гасит
Я пуп сей проклятой Земли.

Зачем пишу стихи я эти?
Мне круче, чем я есть не быть,
Я лишь хочу, чтобы на свете
Могли хорошие лишь жить.

И пусть я буду примитивен,
Зато я честен пред собой,
Со света пусть мерзавцы сгинут,
Чтоб на Земле настал покой.

Пусть поплачут

Молодые любят заигрывать со смертью,
Как слепцы, блуждая на краю,
Только вы им на слова не верьте — Порют они полную херню.

Да и опыту откуда взяться?
Вся ведь правда только на словах.
Лучше взять над всем и посмеяться,
Пусть поплачут там, на облаках.

Ремонт

Дороги к океану закрыты на ремонт
И толпы окаянных разлезлись по домам,
Из тыла все повозки отправлены на фронт
И идолы расставлены по своим местам.

Все книги сожжены, не нужно нам греха,
Все женщины одеты в железные штаны,
Раскинулась под небом священная война
И ползают на ней смиренные рабы.

Зашиты рты у слуг, они молчат всегда, — У нас особый путь и мы гордимся им;
Здесь ничего меняться не будет никогда
И непременно всех врагов мы победим

Собачий вальс

Собачий вальс стучит в весок
Стальным тяжелым молотком,
Мой мозг усох и сбился слог,
И я остался за бортом.

Кидаю бисер я в говно,
Его здесь точно не найдут,
Ничто никем не решено,
Дороги все переплетут.

Красивых мне не нужно слов,
Слова все — БОГ и только он,
А человек — творец оков,
Забраться жаждущий на трон.

Сотрутся в памяти следы
Бездарных глупых странных дней,
Я пленник бедственной среды
Ползу средь нор, как будто змей.