Паря над небом, окунаясь в головную боль,
Я отпускаю свои воспоминания
Окрасилась мечтою на губах морская соль,
Вдыхая в глас мой вечность расставаний.

И риск случайных вынужденных драм
Фантом мой бренный прибивает к полу
И тонет в небе мой аэроплан,
Среди небес, ищя себе дорогу.

Из пепла вышел черный серафим,
Услышав зов кривых зеркал нетленных
Душой он чужд всем радостям земным
И он в живых не оставляет пленных.

Случайность будто маленькая смерть,
В тисках времен сжимающая голос,
Явилась в мир, чтоб вновь в огне сгореть
И тем явить для всех несчастных новость.

Замученное жаждой прекрасное бытие
Выпрашивает дозу острых ощущений,
Забудь про этот мир, все это — не твое,
Его проглотит спящий в астральном мире гений.

В прыжке над бездной ночи боишься ты упасть,
Но только все падения выдуманы мной
Вселенная уносится в чернеющую пасть,
Скрываясь от зевак за вязкой темнотой.

Растет грибная карусель
При свете лунного огня,
Сорвалась форточка с петель,
Полет свой вниз боготворя.

Припали холмики к земле
Стесняясь лик свой показать,
Вскочил чиряк на бороде
В который раз уже опять.

Не будет счастья на Земле
Покамест мы на ней живем
Корабль тонет в вышине
И мы на нем с тобой плывем.

Безумно труден первый шаг,
Как будто кровь моя кипит;
Силен волшебник в детских снах, — И блажен тот, кто крепко спит.

Во время сна узрел я берег,
Потом падение и шум
И повернуло вспять вдруг время
Извечных и насущных дум.

Я видел нового начало,
Оно вселяло в меня страх,
Душить, терзать не перестало
Меня неведомое в снах.

Потом метались все в округе,
Ищя убежище в камнях,
Я чувствовал, что что-то будет
Совсем уж скоро, вот, на днях.

Я начал вспоминать былое,
Но вспомнить ничего не смог
И вовсе, будто не со мною,
Беседовал когда-то Бог.

И что важней на белом свете
Понять не многим уж дано,
Всем остальным плевать на это
Они мертвы уже давно.

Сознание хранит пусть память,
Чтоб дух не умер никогда,
А тело можно и оставить,
И коль придется, навсегда.

Деревьям запретили петь песни,
Деревьям запретили молчать
И жертвам железного чресла
Останется только мычать.

Слова все давно запретили
И книги давно все сожгли,
Мы сами об этом просили
Мы сами, черт нас дери!

Теперь лишь осталось молиться,
Иначе непокорным — расстрел.
Надеюсь, что это мне снится,
Проснуться бы только б успел.

Набит курдюк зеленою листвой,
Цветы змеей ползут по голове,
Сегодня буду я опять с тобой
Стоять, как слон земной, на голове.

Друзья ушли куда-то в не бытье
И краски больше не рисуют черный снег,
Наш новый матч закончится ничьей.
Прощай во век мой первородный грех!

Когда потом раскроются глаза
На то, что скрыто было в полутьме
Вновь зародится новая звезда
И все худое очистится в огне.

Травяной заваришь утром чай,
Вместо сахара насыпешь соли.
На дворе уж скоро месяц май,
Снова скорчится от нестерпимой боли.

Время вновь укажет мне на дно,
Прислонюсь я лбом к стене холодной.
Что с блаженных взять? им все равно!
Ведь они и так уже свободны.

Не спеша иду по мостовой
И мечтаю выйти из запоя,
Все, что происходит — не со мной,
Только выпить снова нужно море.

Облететь мечтал вокруг луны,
Чтобы нимбом завладеть златым проворно,
Только баки все мои пусты — Жизнь просрал уже свою условно.

Батареи птиц поют мне песнь,
Скоро их замочит дождь кислотный
На хвосту мне черт притащит шерсть,
Вызывая приступ в горле рвотный.

Я, конечно же, его пошлю
В магазин, купить бульварной прессы
Будет знать как портить жизнь ничью
И подыгрывать заблудшим бесам.