Ночью все спят

Ночью все люди нормальные спят
а днем все люди нормальные пашут
денег, видать, заработать хотят
чтоб было им чем сходить на парашу

вечером люди нормальные пьют
отвар из кореньев с добавлением спирта
и смотрят сквозь дыры на черный салют
под песни скрипящего старого лифта.

нормальные люди запасаются впрок
жидким поносом государственной власти
с трибуны сыт гнойной уриной пророк
прямо в широко раскрытые пасти.

нормальные люди носят гробы
внутри полусгнивших своих черепушек
и строчат доносы друг на друга рабы
не отрывая голов от подушек.

А то, что здесь осталось…

Сегодня палачам приказано собраться
в единую могучую разящую ладонь
теперь должны все твари от страха обосраться
вокруг себя извергнув убийственную вонь

безденежье проснулось прикинувшись печалью
зажав мозги лентяя в бумажные тиски
душа давно в европу упиздела каналья
а то, что здесь осталось уж померло с тоски.

Говна кусок

сегодня также сЕро и уныло как вчера
и зомби бродят по загону стадом
бомжа забила до смерти со скуки детвора
и так ему предателю и надо

по ящику сыт в уши столетний президент
о том что крепостное право возрождает
одна шестая суши — зловонный эмергент
как башенная псина на всех все время лает

секретность как могила требует молчать
а кто посмеет вякнуть подохнет за забором
искусству обучают как правильно стучать
чтобы потом сказали — он вышел из народа.

Без рассвета и заката

Без рассвета и заката
седина сошла на тлен
блин, сироп, угли, лопата
чтобы встал народ с колен

без стыда трясутся руки
казаки наотмашь бьют
быдло мрази свиньи суки
даже стопки не нальют

солнце светит черно-белым
угловат и строг стандарт
заблудилось мое тело
в глубине крапленых карт

время сумерек настало
криминала и понтов
завалило уж хлебало
племя дур и дураков.

непроходимое болото

непроходимое болото
стучится кулаком в стекло,
желая мне сказать чего-то,
но не понятно ничего.

и чувство каменного моря
в груди сковало пустоту,
несчастных грезы лишь о горе,
огонь их тухнет на ветру.

болезнь сожрала падших души
глупцов, увы, не оживить
одна шестая бренной суши
забыла, что такое жить.

Несказанно счастливы

Несказанно счастливы, вас ведь обокрали
И в своем ничтожестве вы превзошли себя,
ваши нервы сделаны вовсе не из стали,
и от вас устала до смерти земля.

Если станет плохо вам, чрево обездвижится,
Черт копытом совесть превратит в труху,
Черной лжи завеса на глаза накинется,
И отборный мат лишь будет на слуху.

И тоска зеленая пеплом с неба сыпется,
И нельзя простить тех, кто светел был,
Головы опущены и никто не рыпнется.
Кто-то песнь печальную на луну завыл.

Презирать хорошее с чердака приказано,
И гордыня пошлая бьет со всех щелей.
Не моря молочные были вам предсказаны
посреди расколотых надвое дверей!

100 лет

сто лет кричали рифмы на ветру
но не смогли собраться с силами на выход
нельзя из беглых верить никому
и поминать ни с кем из беглых лиха.

рассвет прикован к смертному одру
и даже ангел не придет проститься
нельзя из беглых верить никому
пусть даже и знакомые все лица.

Скрестив четыре пальца

Скрестив четыре пальца шепчет демон
Привычные знакомые слова
И человек не только сытый хлебом,
Болит не только хлебом голова.

Разбилось вдребезги яблоко раздора,
Людская алчность уж не узреет дна,
Шакалы свыклись со своим позором,
Забвением поглотит все остальное мгла.

Халатность, как проклятье падшего народа,
Несчастный сам себя нечаянно покарал,
И очередь собралась анал лизать урода,
Как труп из мавзолея несчастным наказал.

Зажегся день

Зажегся день и цветомузыка играет,
хотя к чему вся эта суета?
Удар кнутом давно не помогает,
В конец зажралась тупая сволота.

здесь места нет для смелости и чести,
Придурком быть почетно и легко,
что завтра будет мне не интересно,
Надеюсь, что от сюда я буду далеко.

Лекарства лишь нужны опущенному гною,
Минздрав всем предписал хронически болеть,
и бесконечна цепь за питьевой водою,
Тебе здесь не дадут спокойно умереть.

Стрелец, застигнутый в полете

Стрелец, застигнутый в полете,
Зеленой тварью из под век,
сгорел сегодня на работе,
лишь потому что человек.

Винчестер снова дал осечку
И вместо выстрела лишь пшик,
сожрали бедную овечку
и пастырь головою сник.

Умолкли черни песнопения,
открыл ворота свои морг,
Руками машут с позволения
козлы, свой выразив восторг.

И вновь повысили налоги,
что обозлился даже враг,
Об смердов снова вытрут ноги
народ все стерпит, он — дурак.