Цирк

Пусть все танцуют верх ногами,
Пусть все трепещут и вопят,
Пусть все набьют друг другу хари — Как им хозяева велят.

Рабы пусть кланяются ниже,
Им грязный плинтус как рубеж,
Пусть подползут щенки поближе,
Да будет цирк! Всем на манеж!

Да, иногда и посмеяться
Богам охота с бодуна
И представление не удастся
Не может в цирке никогда.

Зверей содержат только в клетке
Их кормят здесь и пить дают,
Порой, и лупят табуреткой,
Пока случайно не убьют.

Свою судьбу не выбирают,
Места здесь дарит лично бог,
Здесь можно выбрать только стаю,
А кто не в стае, значит, лох.

Здесь мерзлота царит годами
И всех цепями сковал страх,
Здесь очень любят бить ногами
Своих холопов прямо в пах.

Я сам себя давно уж проклял,
За все, за все свои грехи,
Уж лучше б было мне бы сдохнуть,
Чем так сидеть вот взаперти.

Я каждый день здесь подыхаю,
Но воскресаю вновь потом,
Чтоб снова выть, скулить и лаять,
И чтоб вилять как пес хвостом.

Деньги превращаются в воздух

Деньги лежат на столе
И они превращаются в воздух
мы спустились с небес налегке,
Этим славным утром морозным.

Наши ставки всегда высоки,
Но в итоге мы проиграем,
Мы бежим от зеленой тоски
Той дорогой, которой не знаем.

Каждый день мы играем в войну
И не можем никак наиграться,
Нам взрослеть совсем ни к чему
Мы одними боимся остаться.

Марш планет по дороге ветров
Нас с полуночи всех собирает,
Мы идем по макушкам голов
И нас ангел в ночи охраняет.

Нет печали и радости нет,
Мы пресытились бренностью быта,
Нам не слепит глаза черный свет
Наша совесть в могиле зарыта.

Мы хотим себя вновь обрести,
Чтоб опять испытать это чудо,
Нам должно хоть раз повезти,
Чтоб не сдохнуть здесь от испуга.

В своем бесправии всегда

Бессмысленным движением наполненный полет,
Как гром при свете молний в моих ушах гремит,
Я двигаюсь куда-то, по-моему, вперед,
И город в ночной тьме в агонии хрипит.

Я вновь увлекся манной текущей из бытия,
Забыв запомнить странный божественный язык,
Моя ночная боль, как звездное дитя,
Ударило ногой в мой каменный кадык

Внутри меня шумит осиное гнездо
И этого никто уже мне не простит,
Мой первый шаг, как сон, был в черное окно
И черная земля, как проклятый магнит.

Усталость и беспомощность — верные друзья,
Готовые подлизывать прислужникам толпы,
Совсем ничем не лучше этих тварей я,
В своем бесправии всегда были мы равны.

Мимо трупа на танке проехали мы

В придорожном кафе все блюда из пыли,
Нет ни кофе тебе, ни даже воды.
На обочине труп, про него все забыли,
Мимо трупа на танке проехали мы.

Мы дрейфуем неделю в базальтовом море,
Распластались до Марса его берега,
Еще утром нас было, по-прежнему, трое,
Ну а к вечеру нас осталось лишь два.

Нас сжигало до пепла полудикое солнце
И нас растворяли в кипящей смоле,
Нас сжирали с дерьмом голодные монстры,
И нас варили на ужин в гигантском котле.

Я потратил все деньги за при горсть белой глины, — Просто деньги давно уж не имели цены,
Я всегда делал все, о чем меня не просили,
Чтобы выйти из тени бетонной стены.

Боль

Чернеющие дали раскинулись во тьме
И с ног почти сбивает душистый аромат,
Тугие хабари закопаны в земле,
А в черепе на память оставлен автомат.

И змеи, растворяясь облаком во огне,
Вкусив немного счастья из блеклых небылиц,
Внушают полулюдям мысли о войне,
Лишая навсегда их полумертвых лиц.

Не думайте о том, о чем молчит страна,
И перестаньте слышать повсюду песий лай,
Спасет от наваждения бетонная стена,
И радость вновь польется потоком через край.

И снова целовать вас будут жернова,
Ведь каждому микробу дана для дела роль
И упадет на землю чья-то голова,
И душу исцелит незыблемая боль.

Бессоница

Бессмысленность танцует кан кан на тротуаре
И грозные деревья бомжам заткнули рты
Бездарность и никчемность опять сегодня в паре
Раскинулись цветами из непролазной тьмы.

Тоска глодает кости в собственной блевоте
И давит мне неистово копытами на грудь,
Вся жизнь моя проходит на гребанной работе — У каждого особый бессмысленный свой путь.

И можно метеором красиво с неба падать
И на мгновение вечность решиться разменять,
Сегодня вновь без запаха коптит в каморке ладан,
Сегодня вновь бессонница пришла меня обнять.

Песок в моей душе мне дарит скоротечность
И с тонущего судна мне некуда сбежать,
Когда уйдет мой страх я вновь увижу вечность,
Но этого не в силах буду осознать

У каждого своя дорога

У каждого своя дорога,
У каждого своя судьба:
Несчастных судеб очень много
И тело будто бы тюрьма.

И я ползу в пыли со всеми,
Мой путь не ясен и тернист,
Уходит безвозвратно время
И я, отнюдь, не оптимист.

Кто был никем никем и будет, — Червям судьба лишь жрать говно,
И просветление не наступит
Здесь, на Земле, ни для кого.

Мы рождены все были в муках
И так же в муках мы умрем
И наша жизнь — все та же сука…
Мы существуем, не живем.