Не нужно думать

Сегодня барин был важнее жизни,
Важнее смерти одна лишь суета.
Пожрать дерьма с лопаты смердам лишь бы,
Да свою жопу подставить для пинка.

Не нужно думать будто это низко,
Таков уж промысел кромешной пустоты.
Кричит гроза — комета уже близко,
Идиотизм разрушил все мосты.

И пятый столп пришел из ниоткуда
И мракобесие как ода всем богам.
По три рубля лекарство от испуга
И матерь божья пошла уж по рукам.

Утро опрокинулось

Утро опрокинулось лапами злодея,
Светит бренным именем зеленый семафор,
На столе искрится угрозами психея,
Разрешить пытаясь в голове затор.

Сверлят сверла чресла каменного зверя,
Но сотканным из дерева на шум давно плевать,
И не наступивши утекает время,
Значит, скоро грезам тленным умирать.

Двадцать лет минуло с давней черной сечи,
Но хитрые изгои всегда идут в обход.
Рад бы я забыть позорные их речи,
Уж достал до боли переклятый род!

Кучи из навоза

Кучи из навоза падают на землю,
Дождь сегодня странный, видно не к добру.
Книги все сожгут скоро непременно,
Просто недоразвитым они не по нутру.

Всем, кто за забором ботает по фене,
Вновь придется выучить обычные слова.
И дороже станет вмазывать по вене,
Потому что в жопу катится страна.

Тоска

Дятел бьется лбом о стену,
Так велит природа мать.
Поезд скорый мчит по венам:
Раз, два, три, четыре, пять!

С неба сыпятся прогнозы,
Каждый новый будто крест
И не ездят паровозы
В этом городе невест.

На ушах стоит курятник,
Заскрипел прогнивший пол,
Во главе стола стервятник,
Пузо вывалил на стол.

Кушать хочется до боли,
Завтра будет не до сна.
Обнуляются пароли,
Вместо радости — тоска.

Бессмысленный полет

В ветвях из электричества, скрываясь в пасти сна
Сидел, не шелохнувшись, последний земной шар,
В руках перебирая забытые слова,
Вдыхая из аналов зловонный перегар.

Угрюмые гримасы, идущих строем, птиц
Сжимают крепко горло, мечтая задушить,
И землю проклинает ковер из свежих гильз
Не в силах за предательство страждущих простить.

Надежда как мокрица ползет между дерьма
И кто ее поймает, тот сразу же умрет.
И будет длиться вечно гражданская война
Как самый длинный в вечность бессмысленный полет.

О заебавшем

Племя долбоебов живет в вонючей жопе
И, мир весь уверяя, что жопа — пуп земли.
Куда до жопы падшей, заблудшей гей-европе!
Они, там все придурки, черт их подери!

Здесь, в жопе, все блатные, все ботают по фене,
Мерило долбоебов — здесь борзые понты.
Осталось только жахнуться говном по тухлой вене
И сраным пидарасам вломить блатной пизды.

Весна пришла

Пришла весна. Заблагоухало
Какими-то отбросами вонючего бытия.
Сосед, в окно просунувший ебало,
У всех прохожих клянчит подать ему рубля.

Вот только все проходят мимо
И всем плевать на то, за что он воевал,
По телевизору мудило
Сказал, что нас китайцам он продал.

Штатив

Ободранные стены, грязные полы,
В углу стоят иконы и ладаном коптит,
Старуха просит тихо ей подать воды,
А кто-то в коридоре стонет и вопит.

У каждого хирурга свой поди тариф:
Плевать на Гиппократа, все это — пустой треп,
Стоит в углу забытый поломанный штатив,
Заказывать пора у столяра уж гроб.

И лупит вонь по носу, аж по щеке слеза
Оставила свой след по трещинам бытия,
Когда зажжется свет раздастся вдруг гроза
И поглотит больных уж мать сыра земля.

О вреде злоупотреблений

Семнадцать зим, семнадцать лет
И вот настал момент веселья,
В дали мерцает дивный свет,
В глазах зрачки налились зельем.

Все закружилось, понеслось…
Всю ночь с чертями пил кривляясь,
Но вот застряла в горле кость,
Тебе в печаль, чертям — на радость.

Не помнишь, что ты пил и ел,
Но ты очнулся вдруг в больнице,
Стонал ты громко и кряхтел,
Просил сестру подать водицы.

А что случилось, что не так?
— У парня отказали почки…
Вчера ты был такой дурак,
Сегодня болен очень очень.

На бегу

Рожденный на бегу вдыхает запах меди,
Чтоб стать очередным рабом глухой тайги,
Черпая знания из таинств википеди
Лом вынимает из каменной груди.

Казенный дом, казенная столица
Курносых батраков сей проклятой земли,
И рыла не способны вновь превратиться в лица,
И им не привыкать к пинкам пустой возни.