Поиск
Так нужно
Свет мерилом снизошелся
На несущих тяжкий крест,
Среди всех один нашелся
Ростом с самый малый перст.
В шашки он привык рубиться,
Коль, точнее — в поддавки,
Если ночью он приснится
С дуру только не вопи.
Каждый хочет отличиться
В битве с демоном любви
И с инкубом порезвиться,
И с суккубом, черт возьми!
Коли грешен — секи руку,
Падай ниц и землю ешь.
Жизнь по совести — наука,
Крысы уж проели плешь.
Голубь — это только птица,
Хоть с хвостом, хоть без хвоста.
Завтра новый царь родится
Ростом менее перста.
Всех изловят незамужних
И посадят в монастырь,
Сверху молвили: «Так нужно,
Коль изволил поводырь».
На несущих тяжкий крест,
Среди всех один нашелся
Ростом с самый малый перст.
В шашки он привык рубиться,
Коль, точнее — в поддавки,
Если ночью он приснится
С дуру только не вопи.
Каждый хочет отличиться
В битве с демоном любви
И с инкубом порезвиться,
И с суккубом, черт возьми!
Коли грешен — секи руку,
Падай ниц и землю ешь.
Жизнь по совести — наука,
Крысы уж проели плешь.
Голубь — это только птица,
Хоть с хвостом, хоть без хвоста.
Завтра новый царь родится
Ростом менее перста.
Всех изловят незамужних
И посадят в монастырь,
Сверху молвили: «Так нужно,
Коль изволил поводырь».
Про свиней
Резали свиней.
А Зачем? Не знают.
С каждым днем все злей
Из приблудных стая.
Зло срывая враз
На истошных чадах,
Сделают намаз
И вздохнут на ладан.
хлеб насущный сжечь
Заповедал Боже.
Всех неверных в печь
И ногой по роже.
Будут рвать свиней
Захудалых в клочья, — Всех мочить в говно
будут непорочных.
А Зачем? Не знают.
С каждым днем все злей
Из приблудных стая.
Зло срывая враз
На истошных чадах,
Сделают намаз
И вздохнут на ладан.
хлеб насущный сжечь
Заповедал Боже.
Всех неверных в печь
И ногой по роже.
Будут рвать свиней
Захудалых в клочья, — Всех мочить в говно
будут непорочных.
За стабильность
Все побежали и я побежал,
Словно облаком пыли обдался,
Кто-то ругался, кто-то кричал,
А я стоял и улыбался.
Ночь была тихой, а утро с росой,
Все крысы вернулись на свалки,
Кто-то пристроился рядом босой,
Красуясь душой наизнанку.
В этом царстве неправды все хорошо
И я, как и все, за стабильность…
Здесь каждого шаг давно предрешен,
Нулевая почти волатильность.
Просто всему своя есть цена
И, даже, у мусора тоже,
Кормчий прочтет прогнозы с листа,
С надменно сияющей рожей.
Словно облаком пыли обдался,
Кто-то ругался, кто-то кричал,
А я стоял и улыбался.
Ночь была тихой, а утро с росой,
Все крысы вернулись на свалки,
Кто-то пристроился рядом босой,
Красуясь душой наизнанку.
В этом царстве неправды все хорошо
И я, как и все, за стабильность…
Здесь каждого шаг давно предрешен,
Нулевая почти волатильность.
Просто всему своя есть цена
И, даже, у мусора тоже,
Кормчий прочтет прогнозы с листа,
С надменно сияющей рожей.
Надеяться и ждать
Душа и честь — Безликих месть,
Страна и долг,
Наивным — морг!
В ковчеге всем не хватит мест,
Рожденным здесь — нести свой крест!
И лишь надеяться и ждать,
Когда черт явит благодать.
Страна и долг,
Наивным — морг!
В ковчеге всем не хватит мест,
Рожденным здесь — нести свой крест!
И лишь надеяться и ждать,
Когда черт явит благодать.
Скоротечность
Я слышу как идут минуты
И чувствую вибрацию шагов.
Зачем стремиться мне к чему-то
Среди хапуг и дураков?
И мне плевать на вашу вечность,
Как и плевать вам на меня,
Я выбираю скоротечность,
Мне, чтоб успеть, и хватит дня.
И чувствую вибрацию шагов.
Зачем стремиться мне к чему-то
Среди хапуг и дураков?
И мне плевать на вашу вечность,
Как и плевать вам на меня,
Я выбираю скоротечность,
Мне, чтоб успеть, и хватит дня.
Усталости полет
К падению вернулся усталости полет,
У бездны нет краев, а так же нет и дна,
Как водится, глупцам трусливым не везет, — Их деньги поглощает безжалостная мгла.
Что толку бесноваться и попросту хандрить?
Сиди, смотри и дальше на свой горбатый нос!
Уж лучше никому, уж лучше все пропить!
Так наливай и спой свой прощальный тост!
У бездны нет краев, а так же нет и дна,
Как водится, глупцам трусливым не везет, — Их деньги поглощает безжалостная мгла.
Что толку бесноваться и попросту хандрить?
Сиди, смотри и дальше на свой горбатый нос!
Уж лучше никому, уж лучше все пропить!
Так наливай и спой свой прощальный тост!
Каторга
Тщетны все попытки схватить кривую трость,
Особенно когда отталкивают прочь,
Не белая, отнюдь, у царствующих кость,
И тем, кто уж на дне немыслимо помочь.
Все грязные проступки давно предрешены,
Но тем, кто смотрит в стену простого не понять,
Убогие умения мыслить лишены,
Их доля лишь терзаться и от тоски страдать.
И перед пропастью всегда последний сладок вздох,
За гранью каждый шаг достанется с трудом,
И сдержан, как всегда, мой молчаливый Б-г,
Ему ведь не предстало говорить с рабом.
И на душе моей проставлено клеймо,
Я каторжным родился и им, поди, помру,
На шее поправляя извечное ярмо
К жандармам отмечаться я медленно бреду.
Особенно когда отталкивают прочь,
Не белая, отнюдь, у царствующих кость,
И тем, кто уж на дне немыслимо помочь.
Все грязные проступки давно предрешены,
Но тем, кто смотрит в стену простого не понять,
Убогие умения мыслить лишены,
Их доля лишь терзаться и от тоски страдать.
И перед пропастью всегда последний сладок вздох,
За гранью каждый шаг достанется с трудом,
И сдержан, как всегда, мой молчаливый Б-г,
Ему ведь не предстало говорить с рабом.
И на душе моей проставлено клеймо,
Я каторжным родился и им, поди, помру,
На шее поправляя извечное ярмо
К жандармам отмечаться я медленно бреду.
Напролом
Запылала жаром крыша
И заплыл уж жиром мир,
Снайпер прячется на крыше,
Допивая свой кефир
Засигналила машина — Что застыл, мол, проходи!
Заскулила мертвичина,
Выползая из земли.
Этот день, вгрызаясь в память,
Навевает свиньям страх,
Очень странно Б-га славить,
Погружаясь снова в прах.
Пусть уставятся бинокли
На горящий белый дом,
Животы носы и локти
Уж помчались напролом.
И заплыл уж жиром мир,
Снайпер прячется на крыше,
Допивая свой кефир
Засигналила машина — Что застыл, мол, проходи!
Заскулила мертвичина,
Выползая из земли.
Этот день, вгрызаясь в память,
Навевает свиньям страх,
Очень странно Б-га славить,
Погружаясь снова в прах.
Пусть уставятся бинокли
На горящий белый дом,
Животы носы и локти
Уж помчались напролом.
Некрофагия
Сорок ножек ползают по стенам
И мокрицы скачут по ногам,
Черный призрак мечется по венам,
И плюет в лицо немым рабам.
Мы пойдем с тобой гулять на площадь
Перед окнами заблеванных домов,
Нам по совести, а им бы всем по-проще,
И под свист бетонных сапогов.
Некрофагия, как способ выпить время
Из кровавой чаши небытия,
Каждый взял по силам себе бремя,
Только ноша это не моя.
Только ноша эта от лукавых
Подлых тварей, что живут в гробу,
Плоть терзать для них забава,
Потому и чтят они войну.
И мокрицы скачут по ногам,
Черный призрак мечется по венам,
И плюет в лицо немым рабам.
Мы пойдем с тобой гулять на площадь
Перед окнами заблеванных домов,
Нам по совести, а им бы всем по-проще,
И под свист бетонных сапогов.
Некрофагия, как способ выпить время
Из кровавой чаши небытия,
Каждый взял по силам себе бремя,
Только ноша это не моя.
Только ноша эта от лукавых
Подлых тварей, что живут в гробу,
Плоть терзать для них забава,
Потому и чтят они войну.
© Работает на ...