Долги

Долги всегда грозили пальцем,
Слегка изогнутым назад,
Залезть куда-нибудь китайцу
Не в рот, не в глаз, а прямо в зад.

Долги диктуют рынку сговор,
А рынок подмахнуть и рад
Вперед, назад, опять и снова
Не в рот, не в глаз, а только в зад.

Долги и жадность ходят парой,
Поют в один и тот же лад,
Дымит кадило, пахнет ладан,
Когда свиней имеют в зад.

Ты здесь родился у забора,
А за забором дивный сад,
Но у тебя своя дорога
Где отымеют тебя в зад.

Ты всем с рождения был должен,
Долгам здесь молятся, их чтят,
Дышать пока еще здесь можно
Хотя давно уже не факт.

Долги и Родина едины,
Весь мир нам враг, труби в набат!
И мы с тобой непобедимы,
Лишь будь готов подставить зад.

Кирпичи

Кирпичи стелятся дорогой
Под морковным соком площадей,
Целый год сидит в своей берлоге
Странный бомж пугающий детей…

Осы роют норы под ногами,
Что ведут к иным совсем мирам
И бродячий пес настырно лает,
Рассказать пытаясь что-то нам.

Вне системы жизнь разнообразна:
Лом, бутылки, пластик и дерьмо
И холера даже не заразна,
И не важно боле ничего.

Все болезни зашагали строем
По маршруту туалет-стакан,
Кто-то чист, любезен и спокоен,
А кому-то уже рвет пукан.

Замерли в ребре твоем контакты,
Будто умоляя удалить,
Нет фантазиям, одни лишь факты
Но и с этим тоже можно жить.

Облака зависли над постелью,
Это значит — жив еще баран,
Нужно дать скорее ему зелья
И исправить каменный изъян.

Воздух

Бледный воздух течет из под ножен
И ему от тоски не уйти,
Мир на этой планете возможен,
Но ключа от замка не найти

Закрываю свой торс будто рампу
И руками впотьмах не найду
Выключатель, включить чтоб обратно
Белый свет не горевший в аду.

Я чураюсь друзей мануальных,
Видно осень уж пала в луне
И пришельцев повсюду астральных
Не хочу лицезреть на себе.

Я не чувствую беглого ритма,
Время — прорва, ненасытная тварь,
Жизнь цветов подозрительно скрытна,
Но виной тому будет мораль.

Мой корабль плывет в океане,
Подчиняясь законам бытия,
Океан уместился в стакане,
Омывая собою края.

Надоело терпеть безнадежных,
Плыть не значит во тьме утонуть,
Я вдыхаю свой дым осторожно,
Отправляясь в последний свой путь.

Когда я вижу сны о Северной Корее

Когда я вижу сны о Северной Корее
Вокруг природа приглушает звук,
Становятся глухими менестрели
И дятел прекращает стук.

Когда я вижу сны о Северной Корее,
То понимаю, как им “повезло”…
Они врагам поддаться не посмели,
Они здесь — свет, а остальные — зло.

Когда я вижу сны о Северной Корее
Я представляю путь корейского чучхе,
И каждый гражданин там с колыбели
Построить рай мечтает на Земле.

Когда я вижу сны о Северной Корее
То твердо знаю, у России тот же путь,
Нам никогда не отказаться от затеи
На спинах плавить граждан своих ртуть.

Когда я вижу сны о Северной Корее
То я мечтаю, чтоб так было и у нас,
Нам нужно стать всего лишь капельку смелее
Ведь злобный Запад православным не указ.

Когда я вижу сны о Северной Корее
Я не желаю вовсе боле ночью спать,
И русский царь, как Ким, ему я верю!
Чему здесь быть, того не миновать!

Плоды реформ

Птицы летят косяками на Юг,
Они знают, что там вкуснее плоды.
— Я иду вслед за ними, — сказал тебе друг,
— хочешь пойти со мною ли ты?

У соседей опять зазвенел телефон
И смерть уже выехала к ним по сети,
Давай, все что есть, собери-ка на стол,
Сегодня мы будем шабить не одни.

Шишек зеленых чарующий звон,
И так пленительно сладок их аромат,
Всего лишь глоток и развеется сон,
И двери откроет потерянный сад.

Белые тропы к другим берегам
Манят в капканы серебрянных рыб,
Их на алтарь мы возложим богам,
Но там, где у труб проявится нимб.

Демон в желудке жрет изнутри,
И суставы сковала сонная лень,
Из книги немых свое имя сотри
И шлагбаумы сорви со ржавых петель.

Замерли зары в полете судьбы
Нелепых рифмовок и уродливых форм,
Мы знаем, что скоро созреют плоды
Гибридных изысков и глупых реформ.

Хотел помолиться

Я люблю наблюдать бега тараканов, — Каждый шаг их как слово из моей головы.
Зачем превратились мы в таких великанов?
Ведь на всех нам не хватит чудо травы…

Мы шли через лес к безлюдной пустыне.
Почему сразу мы, когда шел я один?
Да ладно, не важно, но мы точно забыли
Закапать в глаза с утра нафтизин.

Засрать себе мозг сомнительной пылью,
Чтоб выбить из глаз фрагменты дерьма,
Но бредни безумцев давно стали былью,
А совесть подохла в канаве одна.

Я проснулся пораньше, чтоб помолиться,
Но желудок опять оказался главней,
Нажраться дерьма опять и забыться
И не видеть страданий сумрачных дней!

Консервы с любовью как пластик из ножен
Влекут к себе падших из пропасти мух,
Сиреневый свет слегка заторможен
И чертит на лбу мне божественный круг.

Надежда всегда умирала последней,
Но только ей глупой совсем невдомек,
Что теперь она членик лапки передней
Таракана который залез под пенек.

Светофор горит зеленым

Светофор горит зеленым,
Изрыгая небеса,
Сплю в семь глаз под синим кленом,
Сон, как рыжая лиса.

На говне роятся мухи,
Может там у них гнездо?
По талонам шум да стуки,
По талонам нынче все.

На ветвях коптит синица,
Пусть молчит ее судьба,
Поколение в темнице
Уже пьяное с утра.

С детства жил козел в Бейруте
Он неверный, как мертвец,
Как награда тонна ртути
И на члене пять колец.

Ожидание как пытка
Среди скомканных могил.
Эй, комрад, тебе открытка
От безумных гомодрил!

Партизан в тайге крадется,
Он как сущий патриот,
Но врагам его неймется,
Пока он в траве ползет.

Август

Причин нет, чтобы волноваться,
Когда светел взор небесных звезд,
В море чисел выпало купаться,
Так зачем все принимать всерьез?

Я бреду по контуру таблетки,
По привычке падая во мрак,
Птица Феникс мечется по клетке — Это падшим безнадежный знак.

Те из смертных, кому выпало забыться
Навсегда уходят в мир иной
И замку не суждено открыться, — Бог и Дьявол смотрят за тобой.

Бог и Дьявол смотрят ухмыляясь,
На часы, что тикают отчет,
Я бегу за стрелкой, задыхаясь,
Только вправо и всегда вперед.

Нет надежды хоть когда-нибудь прерваться
И отвлечься от суетных дел,
Видно мне за солнцем не угнаться,
На чей лик что я всегда глядел.

Райский сад испепеляет август,
Падшим навзничь нет пути назад,
Дотерпеть совсем осталось малость,
Пусть закончится скорее этот ад.

Вакуум

Смотрит с высока на мир бумажная душонка
И ловит языком зеленых толстых мух,
А между ног припрятано два кожаных бочонка,
В которых затаился искусственный испуг.

Довольно сочный треск общественного трапа
Сбивает с ног вонючего избитого бомжа,
Помойка неприступна, ее не взять нахрапом,
Там собачатина особенно свежа.

Крути педали, тебе нельзя остановиться,
Ты будто лампочка, горящая в ночи,
Придется всем рабам от жизни излечиться,
Тебя никто не слышат, кричи, хоть не кричи.

И песий труп случайно забытый на прилавке
Является предвестником грядущих пантомим,
Мир стонет задыхаясь в безумной душной давке,
Ему сойдет за благо погибнуть молодым.

Свобода — это труд!

Свобода требует усилий воли,
По сути, свобода — это труд
Рукой подать от счастья и до боли — Не все, конечно, этого поймут.

В пустой глуши предревняя промежность
Давно уж сводит хордовых с ума
И то ли это грех или же небрежность,
Но воздух здесь отвратным, пожалуй, был всегда.

Одни эксперты скажут, что это наваждение;
Другие, что все дело наверное в крови,
Здесь светлые всегда терпели поражение
В даже вышиб бог с ружья себе мозги.

Мир бьется лбом о стену в решении загадки,
Какой же здесь из генов ответственен за лень
И почему здесь бьются все неистово в припадке,
Когда бросает ночь на местность эту тень.

Мой друг, но ты не сможешь найти всему ответов,
Скорее, мистика на все раскроет нам глаза,
Один из ангелов поведал по секрету,
Что эта местность будто Г-спода слеза.

И коль нам всем здесь посчастливилось родиться,
Отсюда вряд ли ты сможешь, друг, сбежать,
Подобно мухам нам выпало роиться,
Чтоб обрести в дурмане благодать.