Голос

Когда я смотрю, как падают листья,
Я слышу крики во мгле,
И правит людскими судьбами призма
На выжженной солнцем земле.

Когда я смотрю, как желтеют основы,
Я чувствую бурю внутри,
Таинственный голос шепчет мне снова:
«Заткни свою пасть и молчи!»…

Мое возмущение переходит границы,
Но их нарушать мне нельзя,
Не терпят неправды пустые глазницы,
И совесть гложет меня.

Тысячи слуг сидят в кабинетах
И службу несут Сатане,
Каратели днем разъезжают в каретах,
Людишек сжигая в огне.

Бои на диване с гробом на коленях — Дело всей жизни, заметь,
Миром безмозглых всегда правит гений,
За него и не грех умереть.

Свобода не там, где пиво бесплатно
А там, где нет ничего,
Сбежавших из рая не пустят обратно,
Их всех расстреляли давно.

Ворона и народ

Невероятных приключений
Послал вороне с неба Б-г,
Как лучшему из всех творений
Среди бомжей, говна и блох.

Накрасив клюв, подправив перья,
Ворона принялась скакать
По ветвям скрученных деревьев
И речи черни излагать.

Народ сие не долго слушал,
Людям бы выпить да пожрать,
А кто покой его нарушит,
Тому он в рыло готов дать.

А тут ворона своим “если”
И не уймется своим “как”,
Слыхали мы такие песни,
Ответ простой: совсем никак…

Народ уж было замахнулся,
Чтобы вороне уебать,
Ну а потом, вдруг, усмехнулся
И начал в дела суть вникать.

Ворона всем пообещала
По литру водки дать на нос,
Халявной каши, лука, сала…
Вот только дайте ей поднос.

Народ, как водится, поверил,
Простое дело — обещать,
И правдой стал служить и верой
Тому, кого хотел прогнать.

И где мораль у этой басни?
Все очень просто здесь, пойми,
Мир этот бренный ждет халявы,
А остальное — пустяки.

В следующей жизни

В следующей жизни ты будешь енотом,
Ты будешь умнее, чем ты сейчас есть,
Ты можешь уехать во тьму автостопом,
Места на обочине еще пока есть.

Черви заполнят твои влажные ноздри„
Им придется по вкусу твоя нежная плоть
Ты смотришь на звезды, уже слишком поздно
И страх ты не в силах свой перебороть.

Тебе невдомек, что ты окажешься мясом
И добрый охотник уже чистит ружье…
Тебя запивать будут клюквенным квасом,
Когда изжарят на вертеле тело твое.

Здесь нет каннибалов, — мы разные виды
И ты здесь свинья, а я человек,
И с вида мы хоть отличимы не сильно,
Зато разный взгляд у нас из под век.

В каменных джунглях правила те же,
Что и в дремучем диком лесу:
Умных и сильных поедают здесь реже,
Чем не способных почти ни к чему.

Сильным не стать, им нужно родиться
Кто толкует иначе, тот, значит, врет,
Хищник не будет с тобою возиться,
Он лишь чтоб сожрать тебя позовет.

В данное время и в данном месте

В данное время и в данном месте
Если отсутствует что-то
Не стоит искать это нам вместе
Или просить это сделать кого-то.

Если этого нет, то этого нет
И не откуда этому взяться,
Ступай лучше спать, вот мой совет,
А мне нужно прибраться.

Этот дом слишком стар, его легче сломать,
Чем под нужды свои перестроить.
Стоит ли крыс в этом доме спасать?
Пожалуй, наверно, не стоит.

Пройдет десять лет, а может быть сто,
Но здесь останется грязно
И хоть с виду в нем нет почти никого,
Но воздух уж больно заразный.

Ты знаешь, ведь чисто не там, где метут,
А там где тупо не ссорят
И хоть здесь живые почти не живут
Зато привидения бродят.

Здесь делят пространство пыль и сквозняк,
А счастьем здесь даже не светит
Здесь счастье искать лишь может дурак
Причем, самый глупый на свете.

Стон

Белая горячка от Нарзана,
Красная веселая тоска,
Мы с утра порвали два баяна
С дулом пистолета у виска.

Здесь в России ровные дороги
И повсюду здесь почти асфальт, — Пьяный мишка вылез из берлоги,
Чтоб блаженным сказку рассказать.

Счастье светит солнцем с небосвода,
А под ним колышется трава,
За забором будет нам свобода.
Помечтай, но только черта с два!

Где ж Перун, Даждьбог и где же Велес,
Где же Макошь, Лея и где Род?
Жаль молчат и пикнуть не осмелясь,
В топкой зыби проклятых болот.

Пусть с утра еще светило солнце,
Сгустки пепла извергая и тепла,
Но к полудню засияли звезды
И суровая настала вдруг зима.

Капли крови на лету замерзли,
Превратившись в темно-красный сон,
В воздухе колючем и морозном
Навсегда застыл в полете стон.

Светофор горит зеленым

Светофор горит зеленым,
Изрыгая небеса,
Сплю в семь глаз под синим кленом,
Сон, как рыжая лиса.

На говне роятся мухи,
Может там у них гнездо?
По талонам шум да стуки,
По талонам нынче все.

На ветвях коптит синица,
Пусть молчит ее судьба,
Поколение в темнице
Уже пьяное с утра.

С детства жил козел в Бейруте
Он неверный, как мертвец,
Как награда тонна ртути
И на члене пять колец.

Ожидание как пытка
Среди скомканных могил.
Эй, комрад, тебе открытка
От безумных гомодрил!

Партизан в тайге крадется,
Он как сущий патриот,
Но врагам его неймется,
Пока он в траве ползет.

Жаба

Приветливая жаба в пальто из бородавок
Тебе преподнесла на блюдечке десерт
И вот уж опустел предательский прилавок:
Ни устриц и ни водки, ни даже сигарет.

Элита смачно кушает икру на пароходе,
Их прихоти проплачены из городской казны,
Они давали клятву служить самой природе
И суть не в том, что по нутру они козлы.

Я вновь услышал крики из дома престарелых,
Наверное, опять, он, как всегда, горит,
И стариков спасти здесь не найдется смелых,
Здесь путь до водоема шлагбаумом перекрыт.

Как жить нам дальше скажут чиновники с трибуны:
Что есть и что читать, и как себя вести…
Эх, выбить бы им всем кувалдой к черту зубы,
Чтоб души свои грешные от деспотов спасти!

От патриотизма стало тошнить

От патриотизма стало тошнить
И рвать в пустоту черной краской,
Невыносимо противно здесь стало жить,
Тоскливо, и даже, опасно.

Выход есть — быть как все и молиться на хлеб,
И стать зеброй в цветах черно-желтых,
Завтра пустят на фарш миллион человек
Ради цели одной благородной.

Чем кровавей набег, тем счастливей палач
И с убийствами можно смириться,
Вместо смеха, конечно, предпочтительней плач,
Только б крови скорей бы напиться.

Хоть кричи не кричи, но всем наплевать — Здесь стабильность важней, хоть ты тресни,
Потому и охота чернилами рвать,
Не вставая со скрипучего кресла.

Совсем не хочется стихов

Совсем не хочется стихов,
Лишь хочется ругаться матом
В среде народа батраков,
Пустой никчемности и ваты.

И хоть лицом я как и все,
Но сердцем чуждый этим людям
И очень жаль, что на Земле
Они живут и даже судят.

Здесь каждый день как чертов гром,
В себе несет лишь мерзость падших
И слышен отзвуками стон,
Так будет, есть, и было раньше.

Стабильно все здесь от и до,
Все тот же хлев, забор и стойло,
Ты здесь с рождения никто,
Ты здесь батрачить чтоб за пойло.

Ты здесь совсем не человек,
Ты здесь им никогда не станешь
И день как будто длится век,
Себя-то точно не обманешь.

Хочу на все махнуть рукой,
Послав к чертям все, что обрыдло
И даже этот шар земной — Планету подлости и быдла.

Без движения

Я сижу в тишине и смотрю в темноту,
Извергая бессвязные речи,
Не знаю, зачем, но успеть я хочу
На какую-то важную встречу.

Но и как мне успеть, если я все стою
Целый век без движения на месте?
Я будто блаженный, стою и пою
Какую-то странную песню.

Все друзья мои детства ушли в небытие
И я тоже хотел идти следом,
И тело как будто совсем не мое,
Покрыто известкой и мелом.

Самого мне себя никак не понять,
Кто я, трус или все же блаженный?
И сколько еще мне на месте стоять
Вот так, как сейчас, без движения?