Не нужно думать

Сегодня барин был важнее жизни,
Важнее смерти одна лишь суета.
Пожрать дерьма с лопаты смердам лишь бы,
Да свою жопу подставить для пинка.

Не нужно думать будто это низко,
Таков уж промысел кромешной пустоты.
Кричит гроза — комета уже близко,
Идиотизм разрушил все мосты.

И пятый столп пришел из ниоткуда
И мракобесие как ода всем богам.
По три рубля лекарство от испуга
И матерь божья пошла уж по рукам.

Утро опрокинулось

Утро опрокинулось лапами злодея,
Светит бренным именем зеленый семафор,
На столе искрится угрозами психея,
Разрешить пытаясь в голове затор.

Сверлят сверла чресла каменного зверя,
Но сотканным из дерева на шум давно плевать,
И не наступивши утекает время,
Значит, скоро грезам тленным умирать.

Двадцать лет минуло с давней черной сечи,
Но хитрые изгои всегда идут в обход.
Рад бы я забыть позорные их речи,
Уж достал до боли переклятый род!

Тоска

Дятел бьется лбом о стену,
Так велит природа мать.
Поезд скорый мчит по венам:
Раз, два, три, четыре, пять!

С неба сыпятся прогнозы,
Каждый новый будто крест
И не ездят паровозы
В этом городе невест.

На ушах стоит курятник,
Заскрипел прогнивший пол,
Во главе стола стервятник,
Пузо вывалил на стол.

Кушать хочется до боли,
Завтра будет не до сна.
Обнуляются пароли,
Вместо радости — тоска.

О заебавшем

Племя долбоебов живет в вонючей жопе
И, мир весь уверяя, что жопа — пуп земли.
Куда до жопы падшей, заблудшей гей-европе!
Они, там все придурки, черт их подери!

Здесь, в жопе, все блатные, все ботают по фене,
Мерило долбоебов — здесь борзые понты.
Осталось только жахнуться говном по тухлой вене
И сраным пидарасам вломить блатной пизды.

Весна пришла

Пришла весна. Заблагоухало
Какими-то отбросами вонючего бытия.
Сосед, в окно просунувший ебало,
У всех прохожих клянчит подать ему рубля.

Вот только все проходят мимо
И всем плевать на то, за что он воевал,
По телевизору мудило
Сказал, что нас китайцам он продал.

Стихов никто давно уж не читает

Стихов никто давно уж не читает,
Зачем писать, коль сам уже в говно?
Рожденных пить спортсменки не прельщают,
Ведь забулдыги не любят никого.

Кошерных щей свинья сожрет не мало,
Сгнивает заживо трясущаяся плоть,
Чужое счастье ангелам награда,
Пороков демонам в себе не побороть.

Я словно дятел бьюсь башкой о стену,
Ведь у меня сплошная поди кость,
Снимайте с губ, уродцы, своих пену,
И да уймите безудержную злость.

Я добежал до точки не возврата,
Осталось сделать мне последний шаг,
И там, в раю, места дают по блату,
А всех, безродных, бьют ногою в пах.

На бегу

Рожденный на бегу вдыхает запах меди,
Чтоб стать очередным рабом глухой тайги,
Черпая знания из таинств википеди
Лом вынимает из каменной груди.

Казенный дом, казенная столица
Курносых батраков сей проклятой земли,
И рыла не способны вновь превратиться в лица,
И им не привыкать к пинкам пустой возни.

Охота на ведьм

Охота на ведьм, охота на зайцев,
Вот так вот всегда, что не год то атас…
Здесь каждого делали видимо пальцем,
Потому что у здешних ушей нет и глаз.

Свет полон зеркал и хромых проходимцев,
Одно лишь зверье поймет мою речь,
И замер в эфире комар-кровопийца,
Он ждет, когда кровь из вен начнет течь.

Ужасен итог, но процесс сам ужасней,
С каждым годом все больше людей сходит с ума,
Скоро дышать здесь станет опасно,
Уж газ распылила в небе страна.

555

Трава к земле прижатая стальным немым ярмом
Небрежно вторит мыслям сбитым набекрень,
Солдат контуженный бьет в землю сапогом
И лбом своим стучит всю ночь и целый день.

Стоит овощебаза и светит в даль звездой
Пять континентов, пять лучей, пять сотен лет,
Привычку лизать жопу уж не разлить водой, — Других альтернатив у овощей здесь нет.

Все, как прежде

И зоркий глаз не зрит погрязших в злате,
Потому что спит весна сердцах блокады,
Истина, как нищенка, в подратом платье
Умирает среди мусора и ваты.

Без ушей и без глаз идут рабы к рассвету,
Чтоб распнуть к чертям врагов народа,
Все, как прежде, вождь и дрожь советов,
Но а власть-то всякая от бога.