Птицы летят косяками на Юг,
Они знают, что там вкуснее плоды.
— Я иду вслед за ними, — сказал тебе друг,
— хочешь пойти со мною ли ты?

У соседей опять зазвенел телефон
И смерть уже выехала к ним по сети,
Давай, все что есть, собери-ка на стол,
Сегодня мы будем шабить не одни.

Шишек зеленых чарующий звон,
И так пленительно сладок их аромат,
Всего лишь глоток и развеется сон,
И двери откроет потерянный сад.

Белые тропы к другим берегам
Манят в капканы серебрянных рыб,
Их на алтарь мы возложим богам,
Но там, где у труб проявится нимб.

Демон в желудке жрет изнутри,
И суставы сковала сонная лень,
Из книги немых свое имя сотри
И шлагбаумы сорви со ржавых петель.

Замерли зары в полете судьбы
Нелепых рифмовок и уродливых форм,
Мы знаем, что скоро созреют плоды
Гибридных изысков и глупых реформ.

Я люблю наблюдать бега тараканов, — Каждый шаг их как слово из моей головы.
Зачем превратились мы в таких великанов?
Ведь на всех нам не хватит чудо травы…

Мы шли через лес к безлюдной пустыне.
Почему сразу мы, когда шел я один?
Да ладно, не важно, но мы точно забыли
Закапать в глаза с утра нафтизин.

Засрать себе мозг сомнительной пылью,
Чтоб выбить из глаз фрагменты дерьма,
Но бредни безумцев давно стали былью,
А совесть подохла в канаве одна.

Я проснулся пораньше, чтоб помолиться,
Но желудок опять оказался главней,
Нажраться дерьма опять и забыться
И не видеть страданий сумрачных дней!

Консервы с любовью как пластик из ножен
Влекут к себе падших из пропасти мух,
Сиреневый свет слегка заторможен
И чертит на лбу мне божественный круг.

Надежда всегда умирала последней,
Но только ей глупой совсем невдомек,
Что теперь она членик лапки передней
Таракана который залез под пенек.

Светофор горит зеленым,
Изрыгая небеса,
Сплю в семь глаз под синим кленом,
Сон, как рыжая лиса.

На говне роятся мухи,
Может там у них гнездо?
По талонам шум да стуки,
По талонам нынче все.

На ветвях коптит синица,
Пусть молчит ее судьба,
Поколение в темнице
Уже пьяное с утра.

С детства жил козел в Бейруте
Он неверный, как мертвец,
Как награда тонна ртути
И на члене пять колец.

Ожидание как пытка
Среди скомканных могил.
Эй, комрад, тебе открытка
От безумных гомодрил!

Партизан в тайге крадется,
Он как сущий патриот,
Но врагам его неймется,
Пока он в траве ползет.

Гинкго билоба в чаще притаилось
Будто скульптор в недрах мастерской,
Темной ночью светом озарилось
И с холмов вниз потекло рекой.

Нет охоты думать о насущном,
Б-г не выдаст и свинья не съест,
Я б хотел, чтоб стало чуть чуть лучше,
Только в поезде не оказалось мест.

Бег сменился уж вальяжным шагом,
Если нужно будет поползу,
Все, кто был рожден под черным флагом
Неминуемо окажутся внизу.

Полон дом кочующих приезжих,
Их ничем уже не удивить,
Отобрали пищу и одежду
И хотят по тихому убить.

Вновь детей сжирает своих Хронос,
Запивая звездным молоком,
Потому и правит миром сволочь
В паре с кровожадным дураком.

Скульптор дарит глине своей форму,
Только жаль, у формы нет мозгов,
Безрассудство здесь, пожалуй, в норме
В государстве полных дураков.

Причин нет, чтобы волноваться,
Когда светел взор небесных звезд,
В море чисел выпало купаться,
Так зачем все принимать всерьез?

Я бреду по контуру таблетки,
По привычке падая во мрак,
Птица Феникс мечется по клетке — Это падшим безнадежный знак.

Те из смертных, кому выпало забыться
Навсегда уходят в мир иной
И замку не суждено открыться, — Бог и Дьявол смотрят за тобой.

Бог и Дьявол смотрят ухмыляясь,
На часы, что тикают отчет,
Я бегу за стрелкой, задыхаясь,
Только вправо и всегда вперед.

Нет надежды хоть когда-нибудь прерваться
И отвлечься от суетных дел,
Видно мне за солнцем не угнаться,
На чей лик что я всегда глядел.

Райский сад испепеляет август,
Падшим навзничь нет пути назад,
Дотерпеть совсем осталось малость,
Пусть закончится скорее этот ад.

Смотрит с высока на мир бумажная душонка
И ловит языком зеленых толстых мух,
А между ног припрятано два кожаных бочонка,
В которых затаился искусственный испуг.

Довольно сочный треск общественного трапа
Сбивает с ног вонючего избитого бомжа,
Помойка неприступна, ее не взять нахрапом,
Там собачатина особенно свежа.

Крути педали, тебе нельзя остановиться,
Ты будто лампочка, горящая в ночи,
Придется всем рабам от жизни излечиться,
Тебя никто не слышат, кричи, хоть не кричи.

И песий труп случайно забытый на прилавке
Является предвестником грядущих пантомим,
Мир стонет задыхаясь в безумной душной давке,
Ему сойдет за благо погибнуть молодым.

Свобода требует усилий воли,
По сути, свобода — это труд
Рукой подать от счастья и до боли — Не все, конечно, этого поймут.

В пустой глуши предревняя промежность
Давно уж сводит хордовых с ума
И то ли это грех или же небрежность,
Но воздух здесь отвратным, пожалуй, был всегда.

Одни эксперты скажут, что это наваждение;
Другие, что все дело наверное в крови,
Здесь светлые всегда терпели поражение
В даже вышиб бог с ружья себе мозги.

Мир бьется лбом о стену в решении загадки,
Какой же здесь из генов ответственен за лень
И почему здесь бьются все неистово в припадке,
Когда бросает ночь на местность эту тень.

Мой друг, но ты не сможешь найти всему ответов,
Скорее, мистика на все раскроет нам глаза,
Один из ангелов поведал по секрету,
Что эта местность будто Г-спода слеза.

И коль нам всем здесь посчастливилось родиться,
Отсюда вряд ли ты сможешь, друг, сбежать,
Подобно мухам нам выпало роиться,
Чтоб обрести в дурмане благодать.

От патриотизма стало тошнить
И рвать в пустоту черной краской,
Невыносимо противно здесь стало жить,
Тоскливо, и даже, опасно.

Выход есть — быть как все и молиться на хлеб,
И стать зеброй в цветах черно-желтых,
Завтра пустят на фарш миллион человек
Ради цели одной благородной.

Чем кровавей набег, тем счастливей палач
И с убийствами можно смириться,
Вместо смеха, конечно, предпочтительней плач,
Только б крови скорей бы напиться.

Хоть кричи не кричи, но всем наплевать — Здесь стабильность важней, хоть ты тресни,
Потому и охота чернилами рвать,
Не вставая со скрипучего кресла.

Я сижу в тишине и смотрю в темноту,
Извергая бессвязные речи,
Не знаю, зачем, но успеть я хочу
На какую-то важную встречу.

Но и как мне успеть, если я все стою
Целый век без движения на месте?
Я будто блаженный, стою и пою
Какую-то странную песню.

Все друзья мои детства ушли в небытие
И я тоже хотел идти следом,
И тело как будто совсем не мое,
Покрыто известкой и мелом.

Самого мне себя никак не понять,
Кто я, трус или все же блаженный?
И сколько еще мне на месте стоять
Вот так, как сейчас, без движения?

Кругом сначала была тьма,
А после тьмы настала ночь,
Мир до сих пор в объятиях сна,
Его кто сможет растолочь?

И вот бреду я в полутьме,
Руками шаря по углам,
Как сумасшедший, не в себе
И не судья своим делам.

Мне не возможно угодить,
Во всем мне видится подвох,
Мне только нравится ловить
На бренном теле своем блох.

Ну что ж, никто не идеал,
Лишь идеален один Бог;
Жизнь будто мыльный сериал — Сюжет похож и схож итог