Поиск
Перегной
Вместо сахара дам соли,
Вместо крика отдам вздох,
Не здоров я и не болен,
Лишь давлю усердно блох.
Мимо всадники несутся,
Я стою, смотрю им в след,
Знаю точно, не вернутся,
Веры нет, надежды нет.
Я живу на перекрестке,
Нас здесь целая семья,
Любим мы играть в наперстки,
Выиграл — прожит день не зря.
Проиграл — грустить не нужно,
Жми на газ и будь здоров!
Мир духовный, мир наружный…
Что за бред для дураков?
Цель сей жизни всем известна — Превратиться в перегной.
Разве это не прелестно?
Не чудесно? Бог с тобой!
Человек всего лишь робот,
Не всегда, но чаще так.
Толку нет молиться Богу,
Когда полный ты дурак.
Вместо крика отдам вздох,
Не здоров я и не болен,
Лишь давлю усердно блох.
Мимо всадники несутся,
Я стою, смотрю им в след,
Знаю точно, не вернутся,
Веры нет, надежды нет.
Я живу на перекрестке,
Нас здесь целая семья,
Любим мы играть в наперстки,
Выиграл — прожит день не зря.
Проиграл — грустить не нужно,
Жми на газ и будь здоров!
Мир духовный, мир наружный…
Что за бред для дураков?
Цель сей жизни всем известна — Превратиться в перегной.
Разве это не прелестно?
Не чудесно? Бог с тобой!
Человек всего лишь робот,
Не всегда, но чаще так.
Толку нет молиться Богу,
Когда полный ты дурак.
Пусть сдохнут
Пойду сварю себе я кофе
И по делам своим пойду,
Пусть все мерзавцы в мире сдохнут,
Не знаю даже, почему.
И пусть любой, кто не согласен
Со мной сойдет скорей с пути,
Я тот, кто звезды в небе гасит
Я пуп сей проклятой Земли.
Зачем пишу стихи я эти?
Мне круче, чем я есть не быть,
Я лишь хочу, чтобы на свете
Могли хорошие лишь жить.
И пусть я буду примитивен,
Зато я честен пред собой,
Со света пусть мерзавцы сгинут,
Чтоб на Земле настал покой.
И по делам своим пойду,
Пусть все мерзавцы в мире сдохнут,
Не знаю даже, почему.
И пусть любой, кто не согласен
Со мной сойдет скорей с пути,
Я тот, кто звезды в небе гасит
Я пуп сей проклятой Земли.
Зачем пишу стихи я эти?
Мне круче, чем я есть не быть,
Я лишь хочу, чтобы на свете
Могли хорошие лишь жить.
И пусть я буду примитивен,
Зато я честен пред собой,
Со света пусть мерзавцы сгинут,
Чтоб на Земле настал покой.
Ремонт
Дороги к океану закрыты на ремонт
И толпы окаянных разлезлись по домам,
Из тыла все повозки отправлены на фронт
И идолы расставлены по своим местам.
Все книги сожжены, не нужно нам греха,
Все женщины одеты в железные штаны,
Раскинулась под небом священная война
И ползают на ней смиренные рабы.
Зашиты рты у слуг, они молчат всегда, — У нас особый путь и мы гордимся им;
Здесь ничего меняться не будет никогда
И непременно всех врагов мы победим
И толпы окаянных разлезлись по домам,
Из тыла все повозки отправлены на фронт
И идолы расставлены по своим местам.
Все книги сожжены, не нужно нам греха,
Все женщины одеты в железные штаны,
Раскинулась под небом священная война
И ползают на ней смиренные рабы.
Зашиты рты у слуг, они молчат всегда, — У нас особый путь и мы гордимся им;
Здесь ничего меняться не будет никогда
И непременно всех врагов мы победим
Безразличие
На себя одену толстую броню
И идите с богом все, — я в танке…
Пусть все порют полную херню,
Пусть все порют — мне не жалко.
Безразличие способно убивать,
Только вот не тех кого мне надо,
А раз так, пойду тогда я спать,
Чтоб не слышать и не видеть гадов.
И идите с богом все, — я в танке…
Пусть все порют полную херню,
Пусть все порют — мне не жалко.
Безразличие способно убивать,
Только вот не тех кого мне надо,
А раз так, пойду тогда я спать,
Чтоб не слышать и не видеть гадов.
Из ниоткуда
В красный панцирь превратилась кожа
И теперь отрадой стала боль,
В зеркале краснеющая рожа
Говорить пытается со мной.
А еще проказница простуда
Неожиданно нагрянула гостить,
Мой пиздец пришел из ниоткуда,
Чтоб меня несчастно отлупить.
И теперь отрадой стала боль,
В зеркале краснеющая рожа
Говорить пытается со мной.
А еще проказница простуда
Неожиданно нагрянула гостить,
Мой пиздец пришел из ниоткуда,
Чтоб меня несчастно отлупить.
Алкоголизм
Я пил весь день и сплю в кустах,
И кошки трутся об колено,
Я брошу пить вот-вот на днях,
Чтобы втыкаться внутривенно.
Слова чужие мне учить
Уже давно не стало смысла,
Алкоголизм не излечить,
Как и сей мир от бренных мыслей.
И кошки трутся об колено,
Я брошу пить вот-вот на днях,
Чтобы втыкаться внутривенно.
Слова чужие мне учить
Уже давно не стало смысла,
Алкоголизм не излечить,
Как и сей мир от бренных мыслей.
Дым
Слепа в желаниях своих жертва,
Хитер, коварен дикий зверь.
Земля покрыта будет пеплом.
Запри-ка, друг, получше дверь.
Стучит доносы пропаганда.
Молчать, не слушать, не смотреть!
Повсюду ложь, одна неправда — Так было, есть и будет впредь.
Гурты овец смиренны духом,
К ним милосерден поводырь.
Вокруг лишь бедность, да разруха,
Мир этот пуст — всего лишь пыль.
А за стеной полно блаженных,
Младенцы все они умом,
Лишь память звездная нетленна,
Никто не знает, что потом.
Я знаю, как всем будет лучше — Господь Всевышний мне как брат,
Я свет в ночи для всех заблудших,
Я стражник у небесных врат.
И хоть слова мои нелепы,
Найдутся те, кто вторит им — Чужие души будто склепы,
Все остальное просто дым.
Хитер, коварен дикий зверь.
Земля покрыта будет пеплом.
Запри-ка, друг, получше дверь.
Стучит доносы пропаганда.
Молчать, не слушать, не смотреть!
Повсюду ложь, одна неправда — Так было, есть и будет впредь.
Гурты овец смиренны духом,
К ним милосерден поводырь.
Вокруг лишь бедность, да разруха,
Мир этот пуст — всего лишь пыль.
А за стеной полно блаженных,
Младенцы все они умом,
Лишь память звездная нетленна,
Никто не знает, что потом.
Я знаю, как всем будет лучше — Господь Всевышний мне как брат,
Я свет в ночи для всех заблудших,
Я стражник у небесных врат.
И хоть слова мои нелепы,
Найдутся те, кто вторит им — Чужие души будто склепы,
Все остальное просто дым.
Альманах
Лица шлюх до боли знакомых
Замелькали в темных углах,
А на сцене корчась от боли
Распластался смешно альманах.
Мы сидим в дорогом ресторане
И едим чуть поджаренных мух,
Наш герой приплыл на банане,
Кинув змеям спасательный круг.
Вдалеке виднеются звезды
И окрашена кровью луна,
Отражаясь на лицах серьезных,
Своим глазом моргнула она.
Мы потратили все свои деньги,
Ведь нам деньги давно ни к чему,
Мы пойдем по морю шеренгой,
Не сказав ничего никому.
Замелькали в темных углах,
А на сцене корчась от боли
Распластался смешно альманах.
Мы сидим в дорогом ресторане
И едим чуть поджаренных мух,
Наш герой приплыл на банане,
Кинув змеям спасательный круг.
Вдалеке виднеются звезды
И окрашена кровью луна,
Отражаясь на лицах серьезных,
Своим глазом моргнула она.
Мы потратили все свои деньги,
Ведь нам деньги давно ни к чему,
Мы пойдем по морю шеренгой,
Не сказав ничего никому.
Густо
Нет шумов в голове,
Все тоскливо и пусто,
Ты идешь по воде
Там где жирно и густо.
И охотник в кустах
Ждет давно очень,
Ты уедешь на днях
Продавать свою почку.
Запылала сирень
Зловонием ада
И святая мигрень
Тебе как награда.
И горит пустота
Чернеющей далью,
Наполняя меха
Остывающей сталью.
Все тоскливо и пусто,
Ты идешь по воде
Там где жирно и густо.
И охотник в кустах
Ждет давно очень,
Ты уедешь на днях
Продавать свою почку.
Запылала сирень
Зловонием ада
И святая мигрень
Тебе как награда.
И горит пустота
Чернеющей далью,
Наполняя меха
Остывающей сталью.
Каждый день
Слетает с крыш ко мне печаль
И каждый день мне как последний,
На кухне стынет сладкий чай
И кто-то ждет меня в передней.
Готов я все свое отдать
За то, что сердцу мне дороже
И не рожден я пусть летать,
И смертен я. Ну, так и что же?
Мне кровь горька, я бросил пить
И может быть надену шляпу,
Душа подскажет — как мне быть,
Чтоб миновать смертельной плахи.
И каждый сам свой торит путь,
Что бы в конце собраться вместе
Пожалуй в этом вся и суть,
Коль слов не выкинуть из песни.
И каждый день мне как последний,
На кухне стынет сладкий чай
И кто-то ждет меня в передней.
Готов я все свое отдать
За то, что сердцу мне дороже
И не рожден я пусть летать,
И смертен я. Ну, так и что же?
Мне кровь горька, я бросил пить
И может быть надену шляпу,
Душа подскажет — как мне быть,
Чтоб миновать смертельной плахи.
И каждый сам свой торит путь,
Что бы в конце собраться вместе
Пожалуй в этом вся и суть,
Коль слов не выкинуть из песни.
© Работает на ...