Ночью все люди нормальные спят
а днем все люди нормальные пашут
денег, видать, заработать хотят
чтоб было им чем сходить на парашу

вечером люди нормальные пьют
отвар из кореньев с добавлением спирта
и смотрят сквозь дыры на черный салют
под песни скрипящего старого лифта.

нормальные люди запасаются впрок
жидким поносом государственной власти
с трибуны сыт гнойной уриной пророк
прямо в широко раскрытые пасти.

нормальные люди носят гробы
внутри полусгнивших своих черепушек
и строчат доносы друг на друга рабы
не отрывая голов от подушек.

Без рассвета и заката
седина сошла на тлен
блин, сироп, угли, лопата
чтобы встал народ с колен

без стыда трясутся руки
казаки наотмашь бьют
быдло мрази свиньи суки
даже стопки не нальют

солнце светит черно-белым
угловат и строг стандарт
заблудилось мое тело
в глубине крапленых карт

время сумерек настало
криминала и понтов
завалило уж хлебало
племя дур и дураков.

александр николаич очень любит крым
всем он помогает — так министр же
чтоб не бегал люд по земле босым
чтобы не бродили люди в неглиже

но напала вдруг африканская чума
и нещадно стала всех свиней губить
как назло лекарства от нее нема
стали по округе о беде трубить

александр ты ткачев срочно помоги
агрокомплекс твой очень нужен нам
всех больных свиней от нас ты забери
свиноводством ты теперь занимайся сам

нам держать скотину больше не к чему
ты о нас печешься ты нам как отец
будем выселковскую кушать колбасу
а не то настанет нам от чумы пиздец

знаем был сначала краснодарский край
знаем ты чуму там стойко победил
знаем и в крыму ты устроишь рай
ведь народ такой же здесь как и там дебил

александр николаич благодетель наш
накажи всех срочно кто наслал чуму
ты ведь свиноводства самый главный страж
нам самим хозяйство вовсе не к чему

Бетонный кол из под забора
Блюет астральной чешуей,
Стоят бескрайние просторы
Пред ненасытною свиньей.

Бессмысленность блуждает взором
И зреет бунт в немой душе,
И изгнан будет хряк с позором,
Умывшись кровью в неглиже.

Хотел бы я, чтоб так и было,
Уж не осталось сил терпеть!
Мозги скупых заплыли жиром
И мертвых уж не отогреть.

Но близок час блаженной боли,
Расстрельных списков и сирен,
Блуждать не долго псам на воле,
С полна воздастся скоро всем.

Прирученный цербер с цепей сорвавшись,
Стал рвать на части верных сторожей.
С трибун смотрели люди улыбавшись,
Сверкнув сарказмом тысячи ножей.

Отвесно вниз уходит поезд бедствий,
Все пассажиры в предвкушении пиздеца.
Предугадать не трудно всех последствий…
Эй, кочегар, подбрось-ка говнеца!

Никто не скажет как заткнуть прорехи,
Никто не знает чем и для чего…
Злой кормчий ищет способ съехать,
Естественно, не взяв с собою никого.

Не стоит слать врагам своих проклятий,
Рабы в неволе жалки и смешны,
Им суждено подохнуть в обруче объятий
Безжалостной и чокнутой страны.

В одной постели с каннибалом
Я крепко сжал в руке топор,
Луна, расправив опахало,
Сверлит усопшего в упор.

Искать не нужно в этом смысла,
Здесь смысла, в вообщем-то, и нет,
И очень тихо, еле слышно,
Во тьме шепну тебе: “Привет!”.

Закат летит стрелой во мгле,
Как будто коршун снес яйцо
И лес возрос на бороде,
И я вознес свой нос в окно.

Красивых слов не пересчесть,
Но смысл их трудно осознать:
Душа и долг, страна и честь;
Всем убиенным — благодать.

И в каждом зайце спрятан враг.
Ай да, пойдем его искать!
Пусть даже правда не в ногах,
А где она? Мне не узнать.

Весьма я в тратах преуспел;
Затвор готов, зверям конец,
И я в жестокости узрел
Злой свет желтеющих пипец.

Стихов никто давно уж не читает,
Зачем писать, коль сам уже в говно?
Рожденных пить спортсменки не прельщают,
Ведь забулдыги не любят никого.

Кошерных щей свинья сожрет не мало,
Сгнивает заживо трясущаяся плоть,
Чужое счастье ангелам награда,
Пороков демонам в себе не побороть.

Я словно дятел бьюсь башкой о стену,
Ведь у меня сплошная поди кость,
Снимайте с губ, уродцы, своих пену,
И да уймите безудержную злость.

Я добежал до точки не возврата,
Осталось сделать мне последний шаг,
И там, в раю, места дают по блату,
А всех, безродных, бьют ногою в пах.

И зоркий глаз не зрит погрязших в злате,
Потому что спит весна сердцах блокады,
Истина, как нищенка, в подратом платье
Умирает среди мусора и ваты.

Без ушей и без глаз идут рабы к рассвету,
Чтоб распнуть к чертям врагов народа,
Все, как прежде, вождь и дрожь советов,
Но а власть-то всякая от бога.

Запылала жаром крыша
И заплыл уж жиром мир,
Снайпер прячется на крыше,
Допивая свой кефир

Засигналила машина — Что застыл, мол, проходи!
Заскулила мертвичина,
Выползая из земли.

Этот день, вгрызаясь в память,
Навевает свиньям страх,
Очень странно Б-га славить,
Погружаясь снова в прах.

Пусть уставятся бинокли
На горящий белый дом,
Животы носы и локти
Уж помчались напролом.