Кучи из навоза

Кучи из навоза падают на землю,
Дождь сегодня странный, видно не к добру.
Книги все сожгут скоро непременно,
Просто недоразвитым они не по нутру.

Всем, кто за забором ботает по фене,
Вновь придется выучить обычные слова.
И дороже станет вмазывать по вене,
Потому что в жопу катится страна.

Тоска

Дятел бьется лбом о стену,
Так велит природа мать.
Поезд скорый мчит по венам:
Раз, два, три, четыре, пять!

С неба сыпятся прогнозы,
Каждый новый будто крест
И не ездят паровозы
В этом городе невест.

На ушах стоит курятник,
Заскрипел прогнивший пол,
Во главе стола стервятник,
Пузо вывалил на стол.

Кушать хочется до боли,
Завтра будет не до сна.
Обнуляются пароли,
Вместо радости — тоска.

Бессмысленный полет

В ветвях из электричества, скрываясь в пасти сна
Сидел, не шелохнувшись, последний земной шар,
В руках перебирая забытые слова,
Вдыхая из аналов зловонный перегар.

Угрюмые гримасы, идущих строем, птиц
Сжимают крепко горло, мечтая задушить,
И землю проклинает ковер из свежих гильз
Не в силах за предательство страждущих простить.

Надежда как мокрица ползет между дерьма
И кто ее поймает, тот сразу же умрет.
И будет длиться вечно гражданская война
Как самый длинный в вечность бессмысленный полет.

О заебавшем

Племя долбоебов живет в вонючей жопе
И, мир весь уверяя, что жопа — пуп земли.
Куда до жопы падшей, заблудшей гей-европе!
Они, там все придурки, черт их подери!

Здесь, в жопе, все блатные, все ботают по фене,
Мерило долбоебов — здесь борзые понты.
Осталось только жахнуться говном по тухлой вене
И сраным пидарасам вломить блатной пизды.

Весна пришла

Пришла весна. Заблагоухало
Какими-то отбросами вонючего бытия.
Сосед, в окно просунувший ебало,
У всех прохожих клянчит подать ему рубля.

Вот только все проходят мимо
И всем плевать на то, за что он воевал,
По телевизору мудило
Сказал, что нас китайцам он продал.

Привет!

В одной постели с каннибалом
Я крепко сжал в руке топор,
Луна, расправив опахало,
Сверлит усопшего в упор.

Искать не нужно в этом смысла,
Здесь смысла, в вообщем-то, и нет,
И очень тихо, еле слышно,
Во тьме шепну тебе: “Привет!”.

Штатив

Ободранные стены, грязные полы,
В углу стоят иконы и ладаном коптит,
Старуха просит тихо ей подать воды,
А кто-то в коридоре стонет и вопит.

У каждого хирурга свой поди тариф:
Плевать на Гиппократа, все это — пустой треп,
Стоит в углу забытый поломанный штатив,
Заказывать пора у столяра уж гроб.

И лупит вонь по носу, аж по щеке слеза
Оставила свой след по трещинам бытия,
Когда зажжется свет раздастся вдруг гроза
И поглотит больных уж мать сыра земля.

Рукой подать

Рукой подать до простатита
Он мне как камушек с небес,
И жаль, что карта моя бита — Грядет расслабленный конец.

Ко мне он крался незаметно,
А я дурак, беспечным был,
Теперь грызет меня конкретно,
Что я аж волком, поди, взвыл.

Пусть будет это мне наукой, — Лечиться нужно начинать.
И на старуху есть проруха,
И на беспечных — благодать.

О чем-то важном

Смерть идет по коридорам,
Пауки ползут во тьме,
Не помочь уже нам словом,
Клонит проклятых к земле.

Боль и страх, сплетаясь вместе,
Образуют полукруг,
Чей-то труп, забытый в кресле,
Шевельнулся будто вдруг.

На одре лежат фрагменты
Человеческих сердец,
На крысиных экскрементах
Деньги делает подлец.

Перед смертью уж не жалко
Нажитое все отдать,
Бог уехал для рыбалки
Червяков себе копать.

Прости

Уж черви выели мозги…
Понять дебилов не дано и Б-гу.
Я тоже идиот, прости,
Хоть и таких, как я, немного.

Не там я, где мне должно быть,
Двум господам служить не гоже,
Царей секретов не раскрыть,
Когда им бьют ногой по роже.