Стихов никто давно уж не читает

Стихов никто давно уж не читает,
Зачем писать, коль сам уже в говно?
Рожденных пить спортсменки не прельщают,
Ведь забулдыги не любят никого.

Кошерных щей свинья сожрет не мало,
Сгнивает заживо трясущаяся плоть,
Чужое счастье ангелам награда,
Пороков демонам в себе не побороть.

Я словно дятел бьюсь башкой о стену,
Ведь у меня сплошная поди кость,
Снимайте с губ, уродцы, своих пену,
И да уймите безудержную злость.

Я добежал до точки не возврата,
Осталось сделать мне последний шаг,
И там, в раю, места дают по блату,
А всех, безродных, бьют ногою в пах.

О вреде злоупотреблений

Семнадцать зим, семнадцать лет
И вот настал момент веселья,
В дали мерцает дивный свет,
В глазах зрачки налились зельем.

Все закружилось, понеслось…
Всю ночь с чертями пил кривляясь,
Но вот застряла в горле кость,
Тебе в печаль, чертям — на радость.

Не помнишь, что ты пил и ел,
Но ты очнулся вдруг в больнице,
Стонал ты громко и кряхтел,
Просил сестру подать водицы.

А что случилось, что не так?
— У парня отказали почки…
Вчера ты был такой дурак,
Сегодня болен очень очень.

На бегу

Рожденный на бегу вдыхает запах меди,
Чтоб стать очередным рабом глухой тайги,
Черпая знания из таинств википеди
Лом вынимает из каменной груди.

Казенный дом, казенная столица
Курносых батраков сей проклятой земли,
И рыла не способны вновь превратиться в лица,
И им не привыкать к пинкам пустой возни.

Никто не ждет

Никто не ждет идущих бегло?
Лишь нужно быть тебе как все?
Чтобы не рвать трусы и нервы
И чтоб как лошадь ржать во сне.

Тебе предложат удавиться
Или же выпрыгнуть в окно?
И все мираж, все просто снится,
И всем плевать, всем все равно.

Грустно и серьезно

Грустно и серьезно улыбались дети — Будущие клерки, банкиры и бомжи,
Уместился мир на бронзовой монете
И блестят в карманах детские ножи.

Каждого мужчину ждет во сне награда
В виде аденомы простатной госпожи,
Доктор сказал в морг, значит, так и надо,
Чтобы пирамиду с мертвецов сложить.

Неба не достигнут каменные стрелы,
Сила мимикрии в правильных словах,
Облако осыпет этот город мелом,
В сердце преисподней печи на дровах.

Охота на ведьм

Охота на ведьм, охота на зайцев,
Вот так вот всегда, что не год то атас…
Здесь каждого делали видимо пальцем,
Потому что у здешних ушей нет и глаз.

Свет полон зеркал и хромых проходимцев,
Одно лишь зверье поймет мою речь,
И замер в эфире комар-кровопийца,
Он ждет, когда кровь из вен начнет течь.

Ужасен итог, но процесс сам ужасней,
С каждым годом все больше людей сходит с ума,
Скоро дышать здесь станет опасно,
Уж газ распылила в небе страна.

Так нужно

Свет мерилом снизошелся
На несущих тяжкий крест,
Среди всех один нашелся
Ростом с самый малый перст.

В шашки он привык рубиться,
Коль, точнее — в поддавки,
Если ночью он приснится
С дуру только не вопи.

Каждый хочет отличиться
В битве с демоном любви
И с инкубом порезвиться,
И с суккубом, черт возьми!

Коли грешен — секи руку,
Падай ниц и землю ешь.
Жизнь по совести — наука,
Крысы уж проели плешь.

Голубь — это только птица,
Хоть с хвостом, хоть без хвоста.
Завтра новый царь родится
Ростом менее перста.

Всех изловят незамужних
И посадят в монастырь,
Сверху молвили: «Так нужно,
Коль изволил поводырь».

Про свиней

Резали свиней.
А Зачем? Не знают.
С каждым днем все злей
Из приблудных стая.

Зло срывая враз
На истошных чадах,
Сделают намаз
И вздохнут на ладан.

хлеб насущный сжечь
Заповедал Боже.
Всех неверных в печь
И ногой по роже.

Будут рвать свиней
Захудалых в клочья, — Всех мочить в говно
будут непорочных.

Паслен

Долг перед родиной незрим и вероятен,
Когда идут стучать в набат о том, что враг
В своих поступках как стекло невнятен
И как дурак несет свой черный флаг.

И Зоратустра вдруг с небес вернулся,
Чтоб маловерам преподать двойной урок,
Паслен как шар неистово надулся
В тот миг, когда недуг свой превозмог.

Здесь больше нет контуженных мозгами,
Подай немного и получишь целый мир,
Не меркнет бисер у несчастных под ногами
И в каждом черепе лишь засранный сортир.

Страна, как ящер, подыхает тяжких в муках,
Червям смириться с утратой не дано,
Виновник выпущен на волю на поруки,
Чтобы испить несладкое вино.

555

Трава к земле прижатая стальным немым ярмом
Небрежно вторит мыслям сбитым набекрень,
Солдат контуженный бьет в землю сапогом
И лбом своим стучит всю ночь и целый день.

Стоит овощебаза и светит в даль звездой
Пять континентов, пять лучей, пять сотен лет,
Привычку лизать жопу уж не разлить водой, — Других альтернатив у овощей здесь нет.